e-mail
Орден Восточных Тамплиеров - Ordo Templi Orientis back

Рассылка новостей



Телема в Рунете
Живой Журнал: Телемское Аббатство в России В Контакте: Колледж 'Телема-93'
































hosted by .masterhost
Всё о развитии человека и самопознании

Яндекс.Метрика

Rambler's Top100

Три книги Оккультной Философии

Генрих Корнелий Агриппа

Книга Вторая

Глава XXXIV. О музыкальной гармонии, ее силе и могуществе.

Музыкальная гармония также не лишена звездных даров: ведь она подражает всему сущему в совершенстве. Следуя за небесными телами в согласии с ними, она чудесным образом привлекает влияния небес и преображает страсти и намерения, жесты и движения, действия и настроения всех слушателей, исподволь склоняя их к своим собственным свойствам, будь то радость или скорбь, отвага или безмятежность и так далее. Даже диких зверей, змей, дельфинов и птиц она побуждает внимать своим стройным напевам.

Так, птиц приманивают при помощи свирелей, и таким же способом ловят оленей[1]. Рыбу, что водится в Александрийском озере, привлекает шум[2]. Полагают, что звуки струнных пробуждают в дельфинах дружеское расположение к людям[3]. Гиперборейские лебеди послушно следуют за звуками кифары[4]. Индийских слонов укрощают мелодичные голоса. И даже сами стихии радуются музыке. Галесийский источник[5], в остальное время тихий и спокойный, вздымает свои воды в ликовании и выходит из берегов при звуках трубы. В Лидии же есть острова, именуемые Нимфейскими: те  при звуках трубы уходят в открытое море и движутся там по кругу в танце, а затем возвращаются к берегам[6]; Варрон свидетельствует, что видел их своими глазами[7].

Встречаются и вещи более удивительные: так, у берегов Аттики море поет, подобно кифаре. В Мегаре есть камень, вторящий звуку кифары, когда рядом с ним ударят по ее струнам[8], — вот сколь велика сила Музыки. Ибо она умиротворяет душу, возвышает дух, побуждает воинов сражаться и дает отдохновение усталым, возвращает надежду отчаявшимся и укрепляет силы путников. Арабы же говорят, что песни погонщиков придают сил навьюченным верблюдам. По той же причине и те, кому доводится нести тяжелый груз, поют и тем самым укрепляют свои силы и облегчают  ношу: пение приносит радость и силу, умиротворяет разгневанных, развеселяет печальных и обеспокоенных, примиряет повздоривших, укрощает бешенство безумцев и отгоняет суетные помышления[9]. Потому-то Демокрит и Теофраст утверждают, что некоторые болезни тела и души можно как исцелить, так и, [напротив,] вызвать музыкой[10]. Так, мы читаем, что Терпандр и Арион Метимнейский[11] лечили музыкой жителей Лесбоса и ионийцев, а Исмений Фиванский[12] при помощи музыки исцелял премногие и тяжелейшие недуги.  Орфей, Амфион, Давид, Пифагор, Эмпедокл[13], Асклепиад и Тимофей творили с помощью звуков многие чудеса, то приободряя закосневший дух знакомыми звуками, то более строгими мелодиями укрощая дух разнузданный, разъяренный и гневный. Так, Давид игрою на арфе смирял гнев Саула[14]. Так Пифагор избавил одного жадного до наслаждений юношу от неумеренной похоти[15]. И так же Тимофей сначала привел в ярость, а затем успокоил царя Александра[16]. Саксон Грамматик в своей истории данов[17] повествует о некоем музыканте, который похвалялся, что своею музыкой может ввергнуть любого человека в безумие; когда же король повелел ему исполнить обещанное, он совершил еще большее, пробудив несколько различных страстей: вначале суровой музыкой погрузил своих слушателей в оцепенение и грусть,  затем звуками более радостными заставил их веселиться и танцевать; и, наконец, музыкой более бурной взволновал их до безумия, повергнув в ярость и безрассудное неистовство.

Также мы читаем, что в Апулии люди, которых коснулся некий [ядовитый] паук, столбенеют и падают бездыханными, но если услышат некий звук, тотчас вскакивают и начинают танцевать[18]. Полагают также (и Геллий тому свидетель), что звуки флейты облегчают боли при ишиасе[19]. Также Теофраст утверждает, что игра на флейте исцеляет от укусов змей, и сам Демокрит признает, что пение флейты избавляет людей от множества недугов.

 



[1] Ср. в «Естественной истории» Плиния: «Успокаивает оленей пастушья свирель и песни» (VIII.50, пер. Ю. Шабага).

[2] Имеется в виду соленое озеро Мариут на севере Египта, близ Александрии, в древности называвшееся Мареотидским. Ср. у Плиния: «У рыб нет ни органов слуха, ни [предназначенных для восприятия звуков] внешних отверстий. И все же нет сомнений, что они способны слышать: общеизвестно, что рыбу в рыбных прудах созывают для кормления, хлопая в ладоши» (X.89).

[3] Ср. у Плиния: «Дельфин — животное, не только дружелюбное человеку, но и любящее музыку, их чарует хоровое пение, но еще больше звуки водяного органа» (IX.8, пер. Г. Литичевского).

[4] Согласно греческому мифу, колесница Аполлона-кифареда, на которой он ежегодно с наступлением зимы отбывал в легендарную страну Гиперборею на крайнем севере, была запряжена лебедями.

[5] Вероятно, имеется в виду Галесийская равнина в Малой Азии, близ древней Трои, где находились горячие соленые источники.

[6] Ср. у Плиния: «Около Нимфея, [горного мыса в Иллирии,] есть маленькие острова, именуемые Танцующими: они двигаются, если около них станут стройно петь и ногами бить в такт» (II.96, пер. Б. Старостина).

[7] В трактате Варрона «О сельском хозяйстве» содержится следующее упоминание: «…рыбы в Лидии, о которых ты, Варрон, рассказывал, что, когда ты совершал жертвоприношение, они на звуки флейты стаями подплывали к берегу и к жертвеннику: никто ловить их не смеет (в это время ты видал, как острова лидийцев “вели там хоровод”)» (III.17, пер. М. Сергеенко).

[8] Этот камень упоминается в «Описании Эллады» Павсания: «Около этого очага?жертвенника [посвященного богам-основателям города] есть камень, на который, говорят, Аполлон положил свою кифару, помогая Алкафою строить стену <…>. …когда он возводил стену, как рассказывают мегарцы, ему помогал Аполлон и свою кифару положил на камень; и если кто случайно ударит по этому камню камешком, то этот камень звучит точь?в?точь как кифара, когда ударят по ее струнам» (I.42.2, пер. С. Кондратьева).

[9] Ср. Платон, «Государство», III.401d — 402a: «…в этом главнейшее воспитательное значение мусического искусства: оно всего более проникает в глубь души и всего сильнее ее затрагивает; ритм и гармония несут с собой благообразие, а оно делает благообразным и человека, если кто правильно воспитан, если же нет, то наоборот. Кто в этой области воспитан как должно, тот очень остро воспримет разные упущения, неотделанность или природные недостатки. Его раздражение или, наоборот, удовольствие будут правильными; он будет хвалить то, что прекрасно, и, приняв его в свою душу, будет питаться им и сам станет безупречным; а безобразное [постыдное] он правильно осудит и возненавидит с юных лет, раньше даже, чем сумеет воспринять разумную речь; когда же придет пора такой речи, он полюбит ее, сознавая, что она ему свойственна по воспитанию»  (пер. А. Егунова).

Платон, «Тимей», 47d: «Между тем гармонию, пути которой сродны круговращениям души, Музы даровали каждому рассудительному своему почитателю не для бессмысленного удовольствия — хотя в нем только и видят нынче толк, — но как средство против разлада в круговращении души, долженствующее привести ее к строю и согласованности с самой собой. Равным образом, дабы побороть неумеренность и недостаток изящества, которые проступают в поведении большинства из нас, мы из тех же рук и с той же целью получили ритм» (пер. С. Аверинцева).

[10] Книги Теофраста и Демокрита, содержащие подобные утверждения, утрачены. Источником Агриппе послужили «Аттические ночи» Авла Геллия (IV.13.1—2): «Многие верят и пишут, что когда сильно болит поясница, боли уменьшаются от нежных напевов флейты; я совсем недавно обнаружил это в книге Теофраста. О том, что искусная и мелодичная игра на флейте применяется при лечении от укусов змей, также сообщает книга Демокрита под названием “О моровых язвах”, в которой онуказывает, что для многих больных людей лекарством служила игра на флейте. Столь велика связь между телами людей и душами, и вследствие этого также и между недугами и лекарствами для души и тела» (пер. А. Егорова).

[11] Терпандр (VII в. до н.э.) — древнегреческий поэт, уроженец города Антиссы (о. Лесбос), считавшийся основателем греческой классической музыки и лирической поэзии. Арион Метимнейский (конец VII — начало VI вв. до н.э.) — древнегреческий лирический поэт и кифаред из Метимны (о. Лесбос).

[12] Исмений — мифический сын Аполлона и океаниды Мелии, в честь которого была названа река Исмен, протекавшая через Фивы.

[13] О чудесном исцелении, которое совершил Эмпедокл при помощи музыки, рассказывает Ямвлих в трактате «О Пифагоровой жизни»: «Эмпедокл однажды спас своего гостеприимца Анхита, когда один юноша поднял против него меч, потому что тот, будучи судьей, приговорил отца юноши к смерти. Юноша бросился, в помрачении рассудка и в гневе, чтобы поразить мечом приговорившего к смерти его отца, как будто Анхит был убийцей. Эмпедокл же, имея под рукой лиру, изменил мотив и, исполнив какой-то успокаивающий и умиротворяющий напев, тотчас, как сказал поэт, влил “соку гореусладного, миротворящего, сердцу забвенье бедствий дающего” и спас своего гостеприимца Анхита от смерти, а юношу от убийства» (XXV.113, пер. И. Мельниковой).

Ср. также следующий отрывок (XXV.114) из того же источника: «…вся пифагорейская школа осуществляла то, что они называли “настройкой”, “музыкальным сочетанием” и “прикосновением”, соответствующими мелодиями с пользой сообщая душе эмоции, противоположные ее состоянию. Отходя ко сну, они очищали разум от дневного смятения и шума определенными песнями и особого рода мелодиями и этим обеспечивали себе спокойный сон с немногими и приятными сновидениями. Встав с постели, они вновь снимали вялость и оцепенение песнями другого рода, иногда это были песни без слов. Были случаи, когда они излечивали чувства и некоторые болезни, как говорят, настоящим пением (то есть заклинанием), и, вероятно, отсюда и вошло в употребление это понятие “заклинание”. Так Пифагор ввел в употребление исключительно полезный способ исправления человеческих нравов и образа жизни с помощью музыки».

[14] 1 Цар. 16:23: «И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, — и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него».

[15] «…про Пифагора среди прочего говорили, что он унял однажды спондеической мелодией102, исполняемой флейтистом, ярость пьяного юноши из Тавромения, который ночью домогался своей любовницы перед воротами соперника и намеревался их поджечь. Юноша был возбужден и распален фригийским напевом флейты, который Пифагор остановил как можно скорее (он в поздний час занимался астрономией). Он убедил флейтиста перейти на спондеический ритм, благодаря чему юноша, сразу успокоившись, в пристойном виде отправился домой, хотя только что он не воспринимал его и просто не хотел слышать обращенных к нему доводов, более того, безрассудно отвергал участие Пифагора» (Ямвлих, «О Пифагоровой жизни», XXV.112, пер. И. Мельниковой).

[16] Тимофей — персонаж легенды об Александре Македонском, объединивший в себе личности фиванского флейтиста Тимофея, который играл на свадьбе Александра, и известного кифареда Тимофея Милетского.

[17] «Деяния данов», XII.6.1.

[18] Речь идет о тарантуле (Lycosa tarantula, старинное название — Tarantula apuliae) — ядовитом пауке, получившем свое название по городу Тарент в Апулии (где тарантулы водились в большом количестве). Считалось, что укус паука вызывает так называемый тарантизм — истерическое заболевание, схожее с пляской святого Вита. Эпидемии тарантизма наблюдались в Италии, Голландии и Германии на протяжении XIV—XVII вв. Полагали, что тарантелла — крестьянский танец, набравший популярность в Южной Италии в середине XV века, — может исцелить человека, укушенного тарантулом, если тот будет отплясывать ее до полного изнеможения. В XVI в. по Италии странствовали специальные оркестры, под музыку которых танцевали больные тарантизмом.

[19] См. примеч. выше. 13-я глава книги IV «Аттических ночей» носит название «О том, что некоторые мелодии флейт, исполненные определенным образом, могут вылечить страдающих ишиасом». Оттуда же заимствованы нижеследующие отсылки к Теофрасту и Демокриту.

 

© Перевод: Анна Блейз, 2016