e-mail
Орден Восточных Тамплиеров - Ordo Templi Orientis back

Рассылка новостей



Телема в Рунете
Живой Журнал: Телемское Аббатство в России В Контакте: Колледж 'Телема-93'
































hosted by .masterhost
Всё о развитии человека и самопознании

Яндекс.Метрика

Rambler's Top100

Пикатрикс
Книга III

Глава 6.

Латинская версия

Арабская версия

Глава 6. Об искусстве привлечения планетных духов при помощи природных материалов и о том, что такое [магический] образ и как наделить его силой

 

В этой науке невозможно добиться ничего, если только свойства и положения планет не предрасполагают к этому в силу собственной своей природы. Об этом говорит  Аристотель в книге «Антимакис»[1], где сказано: «Совершенная природа укрепляет философствующих и придает силы разуму и мудрости их, дабы во всех своих трудах они легко достигали цели».

Глава 6

 

Однако применять эту науку на практике (силен Бог!) способен лишь тот, кто к этому предрасположен от природы. На это указывает Аристотель в книге «Аль-Истамахис», говоря так: совершенная природа — это сила философа, приумножающая его знания и мудрость.

Однако все, что относится к этой науке, мудрые скрывали всякий по мере своей, дабы никто, кроме философа, не смог открыть. И ученикам своим они преподавали всю премудрость и все тонкости философии, прежде нежели поведать им о деяниях духов совершенной природы. А духов совершенной природы они называли четырьмя именами: Меегиус, Бецагуэх, Вакдез, Нуфенегведиз (Meegius, Betzahuech, Vacdez, Nufeneguediz)[2], — и эти четыре имени суть четыре части духа вышеупомянутой совершенной природы. И если те мудрецы желали говорить о совершенной природе, они называли ее этими четырьмя именами, обозначающими ее силы.

Мудрецы скрывают различные части учения об этом духе, храня его в тайне и никому другому не открывая; но в нем — сокровенная тайна их мудрости. И среди всех разделов мудрости нет ни одного, ни возвышенного, ни низкого, который мудрецы не открывали бы своим ученикам и не делились между собой, исключая одну лишь эту сокровенную тайну, которую выражает собою дух совершенной природы. Дух этот философы именуют Тамагис Багдисавад Вагдас Нуфанагадис, и эти четыре слова составляют имя духа сего, которым они называют его при необходимости и которое означает совершенную природу.

Гермес же сказал: «Восхотев понять и извлечь на свет тайны деяний мира и его свойств, я встал над ямою, преглубокой и темной, из которой веял могучий ветер; и ничего я не мог разглядеть в той яме, ибо там было темно. Когда я опускал туда зажженную свечу, ветер тотчас задувал ее.

Гермес сказал: пожелав вынести в мир науку о тайнах творения и его свойств, я вошел в темный подвал, полный мрака и ветра, где ничего не мог разглядеть из-за тьмы, а светильник мой угасал из-за ветра.

Затем явился мне во сне некий муж, прекрасный и царственный, и сказал мне: “Вложи ту зажженную свечу в стеклянный фонарь, и ветер ее не угасит. Опусти фонарь в яму и в середине ее копай, и извлечешь оттуда образ; когда же извлечешь его, ветер из ямы утихнет, и тогда сможешь держать там свет. Затем копай в четырех углах ямы, и извлечешь оттуда тайны мира и совершенной природы, и ее свойств, и происхождения всего сущего”.

И во сне мне явился некто, прекрасный видом, и сказал мне: «Возьми свечу поставь ее в стеклянный сосуд, который защитит ее от ветра, и будет тебе свет. Затем войди в это подземелье и копай в середине; и извлечешь оттуда рукотворный образ-талисман. И когда извлечешь этот образ, ветры в подземелье утихнут и станет там светло для тебя. После того копай в четырех углах, и извлечешь оттуда науку о тайнах творения, об основаниях природы и происхождении и свойствах всего сущего».

Я спросил его, кто он, и он ответил: “Я — совершенная природа; если пожелаешь говорить со мной, призови меня истинным именем моим, и я отвечу”. Я же спросил, что это за имя, которым его надобно звать, и он мне ответил: “Четырьмя вышесказанными именами я называюсь и зовусь”. Тогда я спросил его, в какое время и как призывать его.

Я спросил его: «Но кто же ты такой?» И он сказал мне: «Я — твоя совершенная природа, и если ты захочешь увидеть меня, позови меня по имени». Я спросил: «Но что это за имя, которым можно призвать тебя?» И он сказал: «Тамагис Багдисавад Вагдас Нуфанагадис». А я спросил его: «В какое время мне призывать тебя? И что мне делать, чтобы тебя призвать?»

Он сказал: “Когда Луна будет в первом градусе Овна, будь то днем или в ночи, как пожелаешь, войди в дом, чистый и красивый, и в одном углу его, с восточной стороны, поставь стол, возвышающийся над землей. И возьми четыре кувшина (каждый вместимостью в один фунт[3]), и один из них наполни сливочным маслом из-под коровы [butiro vaccino], второй — ореховым маслом [oleo nucum][4], третий — миндальным маслом [oleo amigdalarum], а четвертый — маслом кунжутным [oleo de sisamo]. Затем возьми еще четыре кувшина такого же размера и наполни их вином. Затем приготовь состав из орехового масла, сливочного масла, меда и сахара. Возьми [все эти] восемь кувшинов и приготовленную смесь, и поставь в центре стола стеклянный сосуд, и положи в него смесь, которую приготовил. 

И он сказал: «Когда Луна вступит в начало Овна, будь то днем или ночью, войди в чистую комнату, помести в углу той комнаты, с восточной стороны, столешницу на какой-нибудь опоре, возвышающейся над землей, и возьми четыре чаши, каждая из которых вмещает один ритль[5]. И наполни их следующими маслами: миндальным, сливочным, ореховым и уксусным [?]. Затем возьми еще четыре таких же чаши и наполни их вином. Затем приготовь халву из орехового масла, сливочного масла, меда и сахара, жирную и сладкую. После того возьми все восемь чаш, приготовленную халву и стеклянный сосуд и поставь сначала сосуд в центре стола, а затем положи в него халву.

Затем расставь четыре кувшина, наполненные вином, по четырем сторонам стола, расположив их так: первый кувшин — на востоке, второй — на западе, третий — на юге, четвертый — на севере. Затем возьми остальные четыре кувшина и поставь сперва тот, что с миндальным маслом, на востоке, затем тот, что ореховым, — на западе, затем тот, что со сливочным, — на юге, а тот, что с кунжутным маслом, — на севере. Затем возьми зажженную свечу и поставь ее посередине стола. После возьми две кадильницы с горящими угольями, и вложи в одну из них ладан и мастику [incensum et masticem], а в другую — алойное дерево [lignum aloes].

Затем расставь четыре чаши с вином по четырем сторонам света: первую поставь на восток, вторую — на запад, третью — в сторону киблы[6], четвертую — в сторону моря. Затем приступай к маслам: миндальное масло поставь на восток рядом с чашей вина, ореховое масло — на запад, сливочное — в сторону киблы и уксусное — в сторону моря». (Такое расположение я нашел в книге «Аль-Истаматис».) «Затем возьми восковую свечу, зажги ее и поставь в центре стола. Затем возьми две жаровни, наполненные углями, и воскури в одной стиракс и ладан, а в другой — благовонное алойное дерево.

 

Исполнив это все, встань прямо, лицом к востоку, и призови семь раз четырьмя вышеназванными именами. Когда же призовешь семь раз, скажи так:

‘Призываю тебя, дух сильный, могучий и возвышенный, ибо от тебя исходит вся наука мудрости и все разумение ума, и прошения философов исполняются силою твоей: ответь мне, и пребудь со мною, и вложи в меня силы и достоинства твои, и укрепи меня своими познаниями, дабы я уразумел то, чего не разумею, и постиг то, чего не ведаю, и узрел то, чего не вижу; и избавь меня от всякой слепоты и низости, от беспамятности и всякой немощи; и помоги мне взойти на ступень мудрецов древности (а именно, тех, чьи сердца были преисполнены знания и мудрости, разумения и постижения), и утверди все вышеназванное в сердце моем, дабы уподобилось оно сердцам тех древних мудрецов”. А затем сказал он: “Когда исполнишь все это, действуя так, как сказано, увидишь меня”».

Затем встань, повернись к востоку и произнеси семь раз: «Тамагис Багдисавад Вагдас Нуфанагадис».  Затем скажи так:

“Призываю вас, о могучие духи[7], воздушные и возвышенные, о вы, премудрость премудрых, разумение разумных и знание знающих! Ответьте мне, явитесь мне, даруйте мне свое руководство, поддержите меня силой своей, научите меня уразуметь то, чего не разумею, постичь то, чего не ведаю, и узреть то, чего не вижу; и сохрани меня от пороков невежества, беспамятности и грубости, дабы я смог подняться на одну ступень с мудрецами прошлого, в сердцах у коих жили мудрость, благоразумие и бдительность, разборчивость и разумение. Живите же в сердце моем и не разлучайтесь со мною”.

И если сделаешь так, увидишь меня».

Эта операция описана в книге «Антимакис». Мудрецы древности обыкновенно проводили ее каждый год, призывая своих духов, дабы привести свою совершенную природу в порядок. Совершив же это, съедали вместе с  друзьями то, что стояло на столе.

Так сказано в книге «Истаматис».

[Далее] он [Аристотель] говорит: «И мудрецы проделывали это часто, раз или два в году, поступая так из почтения к своей совершенной природе. И достигали всего, о чем сказал премудрый Гермес. И знай еще, что вышеупомянутую пищу со стола они затем съедали ради любви и единения, разделяя ее с теми, с кем пожелают».

Сверх того, Аристотель говорил, что у каждого мудреца имелась своя особая сила, вложенная в него вышними духами, кои могуществом своим затворяли его телесные чувства, и отворяли разум, и открывали ему различные познания. И сила эта соединялась с силой планеты, управлявшей картой рождения, и сообща они наделяли его могуществом и разумением. И те же древние мудрецы и цари совершали вышеописанную операцию и возносили эту молитву с четырьмя именами, приведенными выше, и тем самым прирастали в знаниях и разумении, и преуспевали в торговле, и приумножали свои владения, и защищались от козней врагов и делали еще многое другое.

Сверх того, Аристотель сказал: «У каждого философа есть своя особая сила, которая приходит к нему от его духа, и поддерживает его, и вдохновляет, и отворяет перед ним врата мудрости. И сила эта связана с его звездой, которая руководит им; он растет с нею и взращивает ее. Философы и цари часто обращались к этому духу, вознося приведенную молитву и призывая его по имени; и он укреплял их познания и мудрость, споспешествовал им в делах, руководил ими, отвращал все злые козни и помогал управлять страной и удерживать подданных в единодушном повиновении. И от такого же духа, как тот, что направляет тебя, о царь, — сказал он [Аристотель] Александру, — я получил вышеназванные имена и поведал тебе их с этими сокровенными тайнами. Но когда бы сан и власть царя не стояли так высоко в глазах моих, я бы тебе их не открыл и не поведал. Итак, когда выступишь в поход, с самого начала повторяй это призывание часто и зови этого духа по имени, и он дарует тебе удачу и власть, и подаст победу над врагом, и сделает легким и поможет одолеть то, что было трудным. Однако, совершая все это, не пренебрегай звездами и без них не берись за это дело, ибо звезды суть главы мироправления и опоры и малого мира, и большого. А то, как призвать на помощь четверых духов звезды, составляющих совершенную природу, взывая к ним теми четырьмя именами, которым я тебя научил, — это и есть тайна тайн. Четверо же их потому, что природа четверична. Итак, призывай их и обращайся к ним часто, когда только пожелаешь. Ищи у них помощи в делах твоих и в том, что от тебя закрыто, тем паче что высокая звезда твоя, как я провижу, даст тебе победить персов и умертвить их царя. Когда ты выступишь из страны своей в Персию, тебя ждут многие тяготы. И если станет тебе невмоготу и надежда на победу тебя покинет, то дух твоей совершенной природы, соединенной с твоею звездою, придет к тебе на помощь, как только ты совершишь это призывание. Ищи в нем прибежища, когда тяготы станут непомерны; и он соединится с твоею звездою, и лучи его в силе своей устремятся к помощникам, советникам и военачальникам персидского царя и обратят любовь их сердец на тебя и повелят им умертвить того царя, а тебе повиноваться и тебя слушаться[8]. И соберутся они на совет, и будут единодушны в совете своем, восхотев примириться с тобою и донести до тебя любовь своих сердец. И постановят они умертвить царя своего, и принести тебе его голову, и предстать перед тобою в покорности и повиновении. И вижу я, как ты победишь и покоришь себе [других] царей: вот, они трепещут пред тобою и молят тебя о мире. И вижу я, как смерть настигнет тебя в стране железа, под небом из золота, но [лишь] после того, как завоюешь ту страну, и умертвишь царя ее, и завладеешь ее богатствами и сокровищами. Вот что я вижу и могу поведать о силе звезды твоей, и о победе царства твоего, и о духе твоей совершенной природы». — Таковы слова, написанные Аристотелем.

В книге «О Персии»[9] я прочел еще кое-что, о чем сочту за благо тебе поведать, а именно: «Когда Александр — а с ним превеликое и бесчестное множество [воинов] — пошел войной на царя персидского, тому донесли, сколько воинов у Александра. И спросил персидский царь, как ему быть и как поступить, ибо Александр был уже близко. Придворные же сказали ему придворные, что надобно покориться и послать кого-нибудь к Александру. На это персидский царь ответил: “Вижу я, что вышний мир склоняется к этому мужу и помогает ему. Нет сомнений, что всякий, кто противится ему, противится и вышнему миру. А тот, кто воюет с вышним миром, неминуемо потерпит поражение”». И все случилось именно так, как Аристотель обещал Александру.

Аристотель говорил, что первым из тех, кто работал с образами и кому впервые явились духи, был Карафзебиз [Caraphzebiz][10]. Это он первым открыл магическое искусство, и ему первому стали являться духи, совершая чудеса, и уделяя знания о совершенной природе, и помогая ему уразуметь эту тайную природу и [различные] науки. Его дух-помощник сказал ему: «Держи меня при себе, но не говори обо мне никому, а только вызывай меня  и приноси жертвы во имя мое». И он стал мудрецом, работая с духами, и во многом преуспел благодаря их силам и деяниям, в которых они участвовали.

И в той же книге[11] он [Аристотель]  говорит: «Первым философом, который извлек тот талисман, указанный духом[12], и творил с его помощью чудеса, и узрел свою совершенную природу, коя дала ему преуспеть во всем и проникнуть в глубочайшие тайны и сказала ему: “Я — с тобой, и после тебя не явлюсь никому, кроме того, кто призовет меня по имени и принесет жертву во имя мое”, — был Карфасаджис: муж сей видел этого духа собственными глазами и познал его в сердце своем.

От этого мудреца Карафзебиза до другого мудреца по имени Амен [Amenus] (каковой Амен был вторым, кто работал с духами и совершал магические операции) прошло 1260 лет[13].  Этот мудрец, наставляя в своем учении, советовал так: всякий мудрый человек, который желает творить магию и сохранять в себе силы духов, должен отринуть от сердца все прочие заботы и все прочие науки, кроме этой единственной, ибо когда все чувства, и разум, и помышления обращены лишь одному, преуспеть в этом деле нетрудно; и коль скоро сия наука магии требует многих усердных размышлений, магу надлежит погрузиться всецело в них, не помышляя о прочем.

До него от Адамана, или Адама, прошло десять отцов [= поколений][14] или 2260 лет». И вот одно из речений этого Карфасаджиса: «Философ, который желает работать с талисманами, не должен обращать свою душу и сердце, свой разум и волю ни на что иное, кроме этого. Ибо тот, кто созидает талисман, должен обратить всю силу своих помышлений и все восприятие внутреннего взора на то, чтобы связать этот талисман с упомянутыми духами. Но ведь и если бы ты занялся любым другим разделом философии, кроме этой, одного лишь устремления и знаний было бы недостаточно: да и невозможно овладеть этой наукой, изучая лишь теорию, но не применяя ее на практике», — так говорил этот философ.

 

 

О том же самом говорил и Тинтинц Грек [Tintinz Grecus] в начале своей книги, а именно: кто желает совершить эту операцию, должен отречься от устремлений к иным вещам и от помышлений об оных, ибо корень и основание всей этой работы состоит в помышлениях. Аристотель сказал, что образ потому и назван образом, что с ним соединены силы духов[15]; помышление же погружается во всякую вещь, сила которой заключена в духе, в ней сокрытом. У духов четыре силы, а именно: телесные чувства, которые простираются в мир; дух вещи, к которому притягивается [призываемый] дух; дух совершенного, здравого и неповрежденного помышления; и дух, которым вершатся деяния рук. И эти три духа, сущие в материи, воле и деянии, вкупе с чувствами, простирающимися в мир, как было сказано, составляют совершенное мышление. Чувства притягивают лучи и вливают их в те предметы, на которые сами они направлены, подобно зеркалу, что обращено к солнечному свету и отражает его лучи, рассеивая вокруг себя тени: оно принимает в себя лучи от солнечного света и направляет их в место тени, и это место тени становится светлым и освещенным, а солнечного света при том нимало не убывает. Так же действуют и три вышеназванных духа, когда духи движения и покоя соединяются с миром вышним, не разрывая связи с телесными чувствами: они притягивают силы духов мира вышнего и вливают их в материю. И в этом корень образов и причина их наименования.

О том же самом говорит и индиец Тумтум, рассуждая в начале своей книги о мышлении и полагая это рассуждение в ее основу.

Также он [Аристотель в книге «Аль-Истаматис»] утверждает: «Талисман именуется так потому, что он состоит из духовных сил, собранных посредством силы воли и связанных с ним в подобающий для соединения миг. Духовных сил же всего четыре: дух тьмы [хумама], рассеянный в мире; дух того орудия, с которым соединяется [призванный] дух; дух правильного помышления и дух рукотворения. Последние три духа, а именно, дух орудия, дух помышления и дух рукотворения, встречаются с рассеянным [в мире] духом тьмы и, притягиваясь к его лучам, частично соединяются с теми вещами, в которые мы желаем вложить их, — подобно тому как происходит, когда мы обращаем к солнечному свету отполированное до блеска зеркало и направляем его на неосвещенное место, поворачивая так, чтобы лучи солнечного свет, привлеченные светом самого зеркала,  осветили место тени: тогда это место тоже становится светлым, а солнечного света при том не убывает. Вот таким же образом три упомянутых духа встречаются с рассеянным [в мире] духом тьмы (он же —  дух движения и покоя) и соединяются с ним. И в этом, — говорит он, — заключен смысл названия “талисман”». 

В начале же своей книги он говорит: «Приступая к какому бы то ни было делу, прежде всего ты [Александр] должен обратиться к духу, который руководит тобою и связан с твоею звездой, а именно, к духу совершенной природы, о котором упоминает в своей книге Гермес, говоря так: “Когда малый мир, сиречь человек, соединяется со своей совершенной природой, душа его возносится в место солнечного диска, закрепленного в небе и озаряющего своими лучами все дальние страны. Подобно этому лучи совершенной природы закрепляются в душе, пронизывая ее и привлекая силы мудрости. Итак, душа, пребывающая в месте своей совершенной природы, влечет к себе силы мудрости, подобно солнечным лучам, что притягивают к себе силы мира и поднимают их в воздух”.

Сократ сказал, что совершенная природа есть солнце мудрых и что корень ее — свет.

Премудрый Сократ же сказал: “Совершенную природу называют солнцем, корнем и ветвью философов”.

Некие люди вопросили мудреца Гермеса: «С чем сопряжены наука и философия?» Он ответил: «С совершенной природой». Затем спросили они: «В чем корень науки и философии?» Он сказал: «В совершенной природе». Тогда они задали свой вопрос точнее: «Каким ключом открываются наука и философия?» Он ответил: «Совершенной природой». И тогда спросили его: «Что такое совершенная природа?» Он ответил: «Совершенная природа есть дух философа или мудреца, связанный с той планетой, которая им управляет. Она отпирает замки науки, и через нее постигают то, что иначе постичь невозможно, и через нее вершатся все природные деяния как во сне, так и наяву».

Спросили Гермеса: “Как достичь мудрости?” Он ответил: “Посредством совершенной природы”. Затем спросили: “В чем корень мудрости?” Он ответил: “В совершенной природе”. Спросили: “А в чем ключ к мудрости?” Он ответил: “В совершенной природе”. И тогда спросили его: “Что же такое совершенная природа?” Он ответил: “Дух философа, соединенный с его звездой и руководящий ею, отпирает засовы мудрости, и обучает его тому, что прежде было слишком трудным, и открывает ему истину, и вручает ему ключи от врат ее во сне и наяву.

 

 

 

Из сказанного ясно, что совершенная природа действует в мудреце или философе подобно учителю, наставляющему ученика, обучая последнего поначалу вещам простым и легким, а затем, шаг за шагом продвигаясь к более важным и сложным, пока ученик не достигнет совершенства в науке. И когда совершенная природа так воздействует на него своей особой силой и влиянием, разум философа обращается к своей естественной склонности. Пойми это и сохрани в памяти, ибо из вышесказанного следует, что овладеть этой наукой невозможно, если только ты не предрасположен к ней от природы как собственными своими качествами, так и положением планеты, управляющей твоим рождением.

Итак, совершенная природа занимает для философа место советника и учителя, влагающего в ученика слово за словом; и когда тот постигает один раздел премудрости, переходит к другому разделу. И пока учитель остается с ним, такому ученику нечего бояться, что он отстанет в учении, ибо учитель разъясняет ему все, что вызывает сомнения, и наставляет его во всем, что кажется трудным, и сам начинает обучать его всему, так что [ученику] и не приходится спрашивать. Так совершенная природа обращается с философами”». Вот почему тебе надлежит об этом знать; и вот почему мы сказали, что теория и практика этой науки и постижение тайн ее возможны лишь для того, кто предрасположен к ней от природы. И по той же причине мы привели здесь все эти слова Аристотеля; пойми и уразумей!

 



[1] В латинском переводе — искаженное название «Liber Aztimehec», в арабском оригинале — «Китаб аль-Истамахис» (ниже — «Истаматис»). Этот средневековый астролого-магический трактат, приписывавшийся Аристотелю, неоднократно цитируется далее.

[2] В латинском переводе имена искажены.

[3] Имеется в виду римский фунт, т.е. около 327,5 г.

[4] Имеется в виду масло из ядер грецкого ореха.

[5] Ритль — арабская мера веса, чуть меньше 500 г.

[6] По-видимому, имеется в виду север — сторона света, на которую обращали свои молитвы сабеи.

[7] Множественное число здесь объясняется тем, что дух совершенной природы четверичен; см. ниже в тексте.

[8] Потерпев поражение от войск Александра Македонского, персидский царь Дарий III бежал и был заколот своими сатрапами.

[9] Неизвестный источник.

[10] По-видимому, имя искажено в обеих версиях; в книге «Аль-Истаматис» приводится вариант «Карсафас».

[11] «Аль-Истаматис».

[12] В тексте книги «Аль-Истаматис» речь идет не об одном талисмане, а о четырех, предназначенных для различных целей, и указывается, что маг должен изготовить их сам.

[13] Эта фраза переведена на латинский неверно: в арабском оригинале речь идет об Адаме и о том, через сколько лет после Адама жил Карафзебиз/Карфасаджис. Соответственно, дальнейшие рассуждения в оригинале приписываются тому же Карфасаджису.

[14] Из этого следует, что «Карфасаджис» принадлежал к поколению Ноя.

[15] Игра слов: лат. ymago («образ») производится здесь от in ago («я действую в нем»).

 

© Перевод: Анна Блейз, 2016