e-mail
Орден Восточных Тамплиеров - Ordo Templi Orientis back

Рассылка новостей



Телема в Рунете
Живой Журнал: Телемское Аббатство в России В Контакте: Колледж 'Телема-93'
































hosted by .masterhost
Всё о развитии человека и самопознании

Яндекс.Метрика

Rambler's Top100

Пророк и его Калиф

Гименей Альфа


Одна из загадок Телемы — вопрос о том, почему Алистер Кроули избрал меня своим Калифом. Может быть, потому, что я — поэт? Будучи великим поэтом, Алистер Кроули должен был ценить подобные вещи. То, что мне в свое время довелось показывать ему мои стихи и выслушивать его замечания, — и впрямь великое счастье. Много ли раз человеку выпадает подобная удача за одно воплощение? Не скажу, что это всегда доставляло мне большое удовольствие. Подчас он бывал очень суровым критиком. Получить от Алистера Кроули язвительное письмо, в котором он в пух и прах разносит ваше любимое стихотворение и тут же хвалит другое, которое вы считали пустячным экспромтом, — это, скажу я вам, надолго избавляет от розовых очков.

А может быть, это просто карма? Великие люди, руководившие Телемой в то время, были заняты другими делами. Джек Парсонс — настоящий гений, слишком великий, чтобы размениваться на подобные мелочи; по сей день он остается единственным из членов O.T.O., в чью честь получил название лунный кратер. Уилфред Смит был уже в почтенных летах и, вдобавок, возглавлял ложу «Агапе»: не мог же он бросить такой ответственный пост и отправиться за тридевять земель воевать с немцами? Так или иначе, оставался только я. Есть какая-то спасительная благодать в том, чтобы идти по миру эдаким Парсифалем, тупым воякой. Война, конечно, не полезна для здоровья, но зато рассветами и закатами на ней налюбуешься на всю жизнь.

Как бы там ни было, 18 октября 1943 года, в день моего рождения (а любопытно, что трое из самых значительных фигур в Телеме, — Кроули, Джек Парсонс и ваш покорный слуга, — родились под знаком Весов) я сошел на берег с войскового транспорта в Гриноке (Шотландия), выдержал бесконечную пытку документацией, заехал в Ливерпуль, протащился на джипе через Солсберийскую пустошь от Бата до Лондона, прогулялся по Стоунхенджу под свинцовым небом (никогда не забуду эти тучи в десяти метрах от земли, мчавшиеся на восток со скоростью того же джипа, — и ни единой живой души на много миль окрест... ничего более доисторического я в своей жизни не видел!), ну и, наконец, разыскал дом №93 по Джерман-стрит, что неподалеку от Пикадилли-серкус в Лондоне. Я подошел к двери и громко постучал. Мне открыл джентльмен, чье фото вы видели на предыдущей странице. Его звали Алистер Кроули, и именно так он выглядел в то время. Он сам подарил мне оригинал этой фотографии.

«Слушаю вас?» — сказал он, а я представился: «Я — лейтенант Макмертри». «Ну, входите, дружище!» — было мне ответом. На фотографиях видно, каков я был в те дни. И не говорите мне, что «поверить не можете!» Глядя на эти фотографии, я и сам не верю.

Моя Госпожа Ширайн однажды спросила: «Ты был командиром роты и готовился к высадке в Нормандии. Как тебя угораздило в это же время, в сороковые, якшаться в Лондоне с Алистером Кроули?» Я ответил так же, как японская проституточка из анекдота — американскому солдату, который только что ее поимел, и вот они присели выкурить по сигаретке, и он ее спрашивает: «И как это такую хорошую девочку угораздило вляпаться в такое грязное дело?» А она ему отвечает: «Ну, мне просто очень повезло». Думаю, чтобы оценить соль этой шутки, нужно пожить на Востоке... но, в конце концов, у нас ведь Восточный Орден! Не зря же он так называется!

Многие меня спрашивали, каково это было — общаться с Алистером Кроули лично. Я на это отвечаю: «Когда как». Алистер Кроули как я его знал — тот джентльмен с Джерман-стрит, 93, который открыл мне дверь в октябре 1943 года, — мог общаться с вами на любом уровне, на каком вы сами были готовы к общению. Он тогда был в расцвете сил. Я имею в виду, душевных и умственных. Разумеется, альпинизмом он уже не занимался. Но я, как ни обидно, был всего-навсего глупым мальчишкой из Оклахомы и не мог воспользоваться своей удачей в полной мере. К тому же, шла война. Я действительно был командиром роты, готовившейся к переброске на континент. Мы не знали, как оно все обернется. К счастью, Гитлер тоже не знал. Он думал, мы высадимся в Кале и тянул с подкреплениями для Роммеля, пока не стало слишком поздно. К тому времени мы успели занять береговой плацдарм и нас уже было не остановить. Когда-нибудь обязательно надо будет рассказать вам о старине Эрни... но это в другой раз.

Я, конечно, был дураком, но не совсем уж безмозглым. Квартировали мы в Бери-Сент-Эдмундс, в самой что ни на есть разанглийской Англии, «Стране Ангелов» — там все как на подбор блондины с голубыми глазами. Вылитые викинги, вроде тех, что когда-то поднимались на ладьях по чужеземным рекам и все на своем пути истребляли огнем и мечом. Вокруг нашего лагеря стояли базы Б-171. Просто фантастика! Каждое утро начиналось с дикого рева — это они моторы заводили. Потом мы смотрели, как они взлетают. Б-17 с бомбами на борту — что твои беременные гуси: тяжеленные и поднимаются вперевалку. Верх у них темно-зеленый был, а брюхо — светло-серое и сверкало на солнце так, что глазам больно. А то еще нет-нет, да и громыхнет во всю дурь — это от вибрации пропеллеров бомбовые отсеки, бывало, открывались сами собой. Да, ненадежные в ту войну были бомбардировщики. Однако же как-то летали — смотришь, а там, где грохнуло, прямо из-под обломков уже другой рулит. И так, ни шатко ни валко, а уже и высоту набрали... и все больше и больше их — отделение, эшелон, дивизион и вот уже целая воздушная армада! Потом командующий отдавал приказ, все разворачивались на восток... и вперед! Только хвосты следом тянутся — уж больно в Англии сыро. Короче, это было одно из самых красивых зрелищ за всю мою жизнь. Я в то время как раз писал поэму «Пангенетор». Правда, то, как эти Б-17 возвращались на базу ближе к ночи, — тут уж ничего красивого не было. Сначала все небо заполнял рокот — глухой, на низкой ноте. Потом появлялся строй, зияющий дырами там, где до них добрались мессершмиты. Того больше нет, этого не досчитались... Еще один сигналит красным с левой огневой позиции — «раненые на борту!». Но что бы там ни случилось, а строй они не ломали никогда. Это вот — то, чему американский солдат научился еще в Гражданскую: «Дисциплина — прежде всего!» Потому что только она и сможет тебя спасти, если все остальное подкачает.

Время от времени я исхитрялся передать командование ротой своему заместителю, заграбастать военный джип и с грехом пополам добраться до Лондона. А в Лондон въедешь — прямо как на передовую попал. Буквально, я не шучу. Немцы как раз тогда развернули второй «малый блиц»2.

Так я добирался до Джерман-стрит, 93. Мы с Кроули играли в шахматы, пили бренди и курили перcик3. Окна были затемнены. Где-то над городом проносились с ревом немецкие бомбардировщики, а на Трафальгар-сквер громыхали, раздирая тьму зарницами, британские противовоздушные установки.

Однажды вечером он встал из-за стола, извинился и вышел на кухню — приготовить чай. Мы об этом иногда забываем, а ведь Кроули был британцем до мозга костей. Он пил чай, не кофе. Не успел он выйти, как я тотчас зашнырял глазами по всей комнате. Много ли раз человеку за одно воплощение выпадает такая удача — осмотреть личную библиотеку Алистера Кроули? Справа от меня стоял столик-вертушка, заваленный книгами... я пробежал по ним глазами и выхватил одну из стопки. Переплет был явно ручной работы — с рисунками Кроули. Неожиданно! Я уселся поудобнее и стал их рассматривать. На одной картине был изображен светлолицый восточный мудрец, путешествующий, очевидно, по Гималаям. Вторая картина — маленький храм на фоне какого-то, вроде бы, восточного пейзажа — показалась мне слишком темной. Я ее так и не разглядел толком. Как назло, в этот момент вернулся Кроули с чайным подносом, застал меня с книгой в руках и спросил, как мне это нравится. А я, дурак, возьми да и брякни: «Ну, так себе...» В ответ на это он встал передо мною и прочел мне целую лекцию, наставительно грозя пальцем. Суть его речи сводилась к тому, что я — безмозглый неуч, не способный распознать хорошую картину, даже если мне сунут ее под нос. За все время нашего знакомства он по-настоящему сердился на меня только два раза, и это — один из них. К сожалению, он был прав: в то время я действительно не разбирался в подобных вещах. А у этой истории было продолжение.

Когда мы наконец добились постановления Верховного суда штата Калифорния о том, что библиотека Кроули по закону принадлежит мне как представителю O.T.O., я нашел ту самую книгу. На сей раз я ее раскрыл. Оказалось, что ей цены нет. Это был экземпляр первого издания «И цзин» в переводе Легга, весь испещренный рукописными комментариями и замечаниями Кроули насчет того, что творилось у Легга в голове. Иными словами, общаться с Алистером Кроули было все равно, что стоять в одном шаге от бушующего огня. Если не обожжешься — считай, повезло.

С другой стороны, иногда он бывал очень добрым. Я уже говорил, но скажу еще раз: много ли раз человеку за одно воплощение выпадает шанс расспросить Алистера Кроули о том о сем? Вот я и думал все время, о чем бы его спросить. Ну да, я был молод. И глуп. Но это не значит, что я не умел думать. И, помимо прочего, думал я вот о чем: «А ведь порой ему случалось профукать какое-нибудь важное дело начисто». И вот однажды мы сидели с ним на Джерман-стрит, 93. Сыграли пару шахматных партий и начали третью. Я, помнится, даже мундир расстегнул — картина маслом «Первый лейтенант на отдыхе»: в левой руке —бокал для бренди (Кроули пытался привить «американскому варвару» хоть какие-то основы цивилизации), в правой — трубка перика... И вот я набрался храбрости... Я знал, что он мне друг, но не забывал и «древнюю восточную мудрость»... то есть, я все время помнил, что напротив меня сидит Великий Дикий Зверь Нового Эона. «Знаете, — начал я, — а ведь вы, случалось, затевали что-нибудь эдакое, что потом оборачивалось совсем не так, как вы ожидали». Он поднял голову от доски. Глаза его блеснули. Он прекрасно сознавал, что я сижу и думаю: «А вот сейчас он вышвырнет меня вон и захлопнет дверь навсегда». Но вместо этого он сказал лишь: «Ну, порой просто приходится делать то, что в данный момент кажется правильным», — и сделал очередной ход. Я испустил вздох облегчения, и вечер продолжился своим чередом. Думаю, что этот случай — еще одна из причин, по которым он назначил меня своим Калифом. Храбрость его всегда восхищала. Ему не нужно было, чтобы вокруг него крутились всякие слабаки. Если кому-то хватает духу встать и «подергать Льва за гриву» — а ведь именно это-то я и сделал в тот вечер, — то есть какая-то надежда, что из этого парня может выйти толк.


  1. Б-17 («летающая крепость») — тяжелый четырехмоторный бомбардировщик, созданный для Воздушного корпуса Армии США и использовавшийся во Вторую мировую войну для дневной прицельной стратегической бомбардировки немецких промышленных, военных и гражданских объектов. В Англии базировалась 8-я Воздушная Армия США, оснащенная этими бомбардировщиками. — Примеч. перев.
  2. Т.е. массированные бомбардировки Лондона. — Примеч. перев.
  3. Перик — сорт табака. — Примеч. перев.
  4. Перевод (с) Анна Блейз, 2008