e-mail
Орден Восточных Тамплиеров - Ordo Templi Orientis back

Рассылка новостей



Телема в Рунете
Живой Журнал: Телемское Аббатство в России В Контакте: Колледж 'Телема-93'
































hosted by .masterhost
Всё о развитии человека и самопознании

Яндекс.Метрика

Rambler's Top100

Бессонный мир

Сказка для детей и младенчиков
(С пояснительными примечаниями на иврите и латыни для мудрых и благоразумных)
Публикация А.'.А.'. класса С


— Коран[1]

… un cantique
Allegorique, hébraïque, et mystique.
— Парни[2]

Если не станете как малые дети, не войдете в Царство Небесное.
— Неизвестный автор[3]


— «Идра Зута», VIII[4]

Ra-asa isalamanu para-di-zododa ol-kari-nu aao iali-pire-gahe qui-inu enai butamonu
od inoasa ni pa-ra-diala; kasaremeji ugeare kahiralanu, od zodonake lukifatanu paresa ta
vavale-zodirenu tolhami. …Irejila kahis-a da das pa-aotza busada caosago, das kahisa, od
ipuranu teloahe karekareka ois-alamahe lonukaho od Vovina karebafe?
— Аве[5]


—Африканская пословица [6]

De las cosas mas seguras, mas seguroes duvidar.
— Испанская пословица[7]

tua scienza,
Che vuol, quanto la cosa e piu perfetta,
Piu senta il bene, e cosi la doglienza.
— Данте[8]

AAAOOOZORAZAZZZAIEOZAZAEEEIIIZAIEOZOAKHOEOOOYTHOEZAOZAEZEEE
ZZEEZAOZAKHOZAEKHEYEITYXAALETHYKH.Вот Имя, которое надлежит тебе
произносить в мире внутреннем.
— Иисус Христос[9]


—«Махапариниббана-сутта» [10]


—Даниэл Хейнц[11]

Dianae sumus in fide
Puellae et pueri integri
Dianam pueri integri
Puellaeque canamus.
— Катулл[12]


—«Дао дэ цзин» [13]


— Сапфо[14]


—«Хатха-йога-прадипика»[15]


— Стела Анх-эф-на-Хонсу[16]

Бессонный мир

Меня зовут Лола, потому что я — Ключ к Наслаждениям[17], а другие дети из моих снов зовут меня Лолой, Спящей Наяву. Но это, наверное, очень глупые дети. Ведь когда я не сплю, я всегда знаю, что мне снится сон, понимаете? В этом сне есть и другие люди, уже совсем взрослые и противные; но по-настоящему важен только тот, кто не спит. Он такой один, потому что другого такого, как он, быть не может[18]. Я называю его своим Прекрасным Принцем. Он ездит на коне с прекрасными крыльями, как у лебедя[19], а иногда — на странном звере, похожем на льва или быка, но с лицом и грудью, как у женщины, и с глазами бездонной глубины[20].

Мой Прекрасный Принц — смуглый мальчик, очень красивый; по-моему, его невозможно не любить, но почему-то все его боятся[21]. Он смотрит сквозь тебя так, словно в Саду Господнем ты ходил нагим, а он смастерил себе одежду; и ты не можешь сделать ничего такого, что уже не отражалось бы в зеркале его ума. Он никогда не смеется, не хмурит брови и не улыбается: ведь на что бы он ни взглянул, он видит и то, что с этим будет дальше, — а, значит, ничего никогда происходит. Его губы краснее самых красных роз. Когда мы с ним целуем друг друга, я совсем просыпаюсь, и больше мне ничего не снится. Но когда эти губы не приникают к моим, трепеща, я замечаю на них следы других поцелуев, как будто он целовал кого-то другого, кого увидеть нельзя.

Вы, верно, поняли уже, что мой Прекрасный Принц — мой возлюбленный, и однажды он придет и увезет меня с собой, и мы поженимся. Я не скажу вам, как его зовут, потому что имя его слишком прекрасно. Это наша с ним великая тайна. Когда мы обручились, он подарил мне такое красивое кольцо! Вот какое: во-первых, на нем был его щит, а на том щите — солнце и несколько роз[22], и еще — одно ужасное число[23]. Во-вторых, целая россыпь нежных роз, озаренных солнцем[24], а над ними — красная роза на золотом кресте[25]; и, в-третьих, треугольная звезда[26], сиявшая так ярко, что смотреть на нее не выдержит никто, у кого в глазах нет любви; а в сердцевине звезды было открытое око. Думаю, этот глаз видел всё, вот только заснуть он не мог — у него ведь не было века. По бокам были надписи «I.N.R.I.» и «T.A.R.O.», которые означают много всякого странного и красивого, но и много ужасного. Думаю, никто бы не решился навредить тому, кто носит такое кольцо. Оно вырезано из цельного аметиста, и мой Прекрасный Принц сказал мне: «Когда захочешь увидеть меня, посмотри в это кольцо, и позови меня тихонько по имени, а потом поцелуй кольцо, и поклонись ему, и смотри в него глубоко-глубоко, и я приду к тебе». И вот я сочинила прелестные стихи[27], чтобы читать их всякий раз, как проснусь. Вообще-то я соня и только и знаю, что смотреть сны про других детей, а это обидно: ведь на всем белом свете я люблю только одного — моего Прекрасного Принца. Итак, вот стихи, которые я написала, чтобы поклоняться кольцу, — частью в словах, частью в картинках. Догадайтесь сами, что означают эти картинки, и тогда стихи сложатся.

 

Воззвание к кольцу

 

О, Адонаи! Внутренний B,

Души моей лучистое зерцало,

Прими меня под нежную ладонь:

Я о тебе молилась и мечтала.

Да будет наш союз и свят, и чист:

Тому залогом — этот аметист.

 

В очах моих златое ! дня

Уже взошло: я бденьем Ночь убила.

Я вижу образ горнего B,

Я вышла в LVX из сумрака могилы.

Да будет наш союз и свят, и чист:

Тому залогом — этот аметист.

 

I.N.R.I. — я на кресте распята,

Я умерла, погребена — но вот

В T.A.R.O. воскрешена, крылата,

И яростный B во мне поет.

Да будет наш союз и свят, и чист:

Тому залогом — этот аметист.

 

Моею кровью дух мой упоён:

Я, препоясав чресла, вдаль иду:

Ты показал мне ! и +

И О, 777 и kamhlon.

Да будет наш союз и свят, и чист:

Тому залогом — этот аметист.

 

Простершись ниц, я воли жду твоей:

Свой дивный лик, о Ангел мой, яви!

И я услышу звук твоих речей,

И мы сольемся в Таинстве любви.

Да будет наш союз и свят, и чист:

Тому залогом — этот аметист[28].

 

Я так ничего и не рассказала вам о себе, потому что на самом деле это неважно: единственное, о чем я хочу вам рассказать, — это мой Прекрасный Принц. Но все-таки знайте, что мне семнадцать лет и волосы у меня совсем светлые, если смотреть с закрытыми глазами; но если вы откроете глаза, то увидите, что светлая у меня только кожа, а волосы на самом деле черны. Они очень густые и ниспадают такими огромными волнами, а глаза у меня большие-пребольшие, круглые и всегда чему-нибудь удивляются. Но неважно, все это пустяки. Лучше я расскажу вам, что произошло однажды, когда я прочитала свои стихи над кольцом. Я еще не совсем проснулась, когда начала читать; но пока я читала, кольцо разгоралось все ярче и ярче, и когда я дошла до слова «аметист» в пятый раз (а в моем стихотворении пять строф, потому что в имени моего возлюбленного — пять букв «V»), мой Принц примчался ко мне[29], прорвав завесу зеленого заката и подгоняя своего крылатого коня так нещадно, что брызги крови из-под шпор окрасили все небо розово-алый. Он схватил меня и усадил себе за спину, и я крепко обняла его за шею, и мы помчались в ночь. И он сказал мне, что отвезет меня в свой Дворец и покажет мне всё, что там есть, потому что я выйду за него замуж и стану этому всему хозяйкой. Тут я захотела выйти за него замуж сейчас же, но затем поняла, что этого нельзя: слишком уж много я сплю и вижу дурные сны, так что хорошей жены из меня пока не получится. Но мой Принц сказал, что не буду спать так много, когда стану старше, и что всем приходится время от времени спать, но самое главное — это не лениться и не довольствоваться снами, а, значит, мне нужно стараться изо всех сил.

Так, мало-помалу, мы добрались до большого зеленого луга[30], где стоял, должно быть, самый странный на свете дом[31]. А луг тот обвивал своим телом чудесный змей, весь покрытый серо-стальными перьями; он держал во рту собственный хвост и непрерывно жевал его, потому что ему больше нечего было есть[32]. И мой Прекрасный Принц сказал, что так этот змей и будет пожирать свой хвост, пока совсем ничего не останется. «Но ведь тогда он будет становиться все меньше и меньше, пока не раздавит и луг, и дворец», — сказала я и, кажется, расплакалась. Но мой Принц сказал: «Не говори глупостей!» — а я была еще слишком молода, чтобы понять, чтó всё это значит, но когда-нибудь я пойму; а до тех пор не надо делать ничего — только радоваться и ни о чем не печалиться. И мой Принц поцеловал меня, и мы сошли с коня, и Принц повел меня к двери, и мы вошли в дом. В прихожей было темно и страшно, и мне почудилось, что я связана по рукам и ногам и не могу сделать ни шагу, но я поклялась себе, что буду любить моего Принца всегда, и он тотчас поцеловал меня[33]. И все-таки было очень-очень жутко и темно, но он сказал: «Не бойся, глупенькая! Сейчас станет светлее. Просто иди вперед, любимая моя, и не отступай ни вправо, ни влево». А потом он поцеловал меня еще раз и сказал: «Добро пожаловать в мой Дворец!»

Я расскажу вам всё о том, как он устроен, потому что это — самый прекрасный Дворец на всем белом свете[34]. С закатной стороны его были купальни, а прямо перед нами — спальные покои. Все купальни — сплошь из светло-оливкового мрамора, а в спальнях всё-всё было лимонного цвета. Восточное крыло занимали кухни, и были они красно-бурыми, словно палые листья по осени в наших снах. А с того крыла, через которое мы только что прошли, всё было черным-черно и здесь помещались только чуланы и тому подобное[35]. Еще там кишели всякие мерзости[36] — черные жуки, тараканы и бог весть что еще; хотя вреда от них никакого, если Прекрасный Принц рядом. Но если какая-нибудь девочка забредет сюда одна, ее, наверно, съедят.

Затем он сказал: «Идем дальше! Это всего лишь Зал для Слуг, хотя почти все проживают здесь всю свою жизнь». И я попросила: «Поцелуй меня!» А он сказал: «Без этих слов ты не смогла бы ступить ни шагу». И снова мы вошли в темный, страшный коридор[37], узкий и низкий, точно какой-нибудь старый грязный туннель, но такой просторный и широкий, что в него вмещалось всё, что ни есть в целом свете. Каких только странных видений и ужасных обличий мы там не насмотрелись! Даже и не знаю, как бы мы добрались до конца, если бы Принц не призвал охранять нас неких могучих и величавых созданий[38]. Первый наш страж, орел, налетал на всякую тварь, что приближалась к нам, и бил ее своими крыльями, и рвал когтями, и терзал клювом. Вторым был лев; он издавал грозный рык, и дыханье его было как пламя, и он палил чудовищ огнем, и от того поднялось великое облако, и пролился дождь, ласковый и чистый, так что, по правде сказать, этот лев делал тварям доброе дело, сражаясь с ними. Третий, подобный быку, поднимал их на рога, и чудища превращались в бабочек; а четвертый, обличьем как человек, всё повторял и повторял им всем, чтобы они вели себя тихо и не шумели. И так, наконец, мы пришли во Вторую Обитель Дворца[39]. Ее покрывал большой фиолетовый купол, а в середине сияла луна. И полная луна та была точь-в-точь как девушка, совсем еще юная. Но волосы ее сверкали серебром, и были тоньше паутинки, и лучились вокруг нее так… не сказать даже, как, — уж слишком прекрасно. Посреди того зала стоял черный каменный столп, а на вершине столпа бил фонтан жемчугов[40]; и они осыпались на темный мраморный пол, и тот становился красным, как кровь, и все вокруг было похоже на огромный зеленый мир, полный цветов и малых детей, играющих среди цветов. И я спросила: «В этом Доме мы поженимся?» — но Принц ответил: «Нет, это всего лишь Дом, в котором вершатся дела. Весь Дворец покоится на этом Доме; но не забывай, что тебя зовут Лола, ибо ты — Ключ к Наслаждениям. Впрочем, многие остаются здесь на всю жизнь». Я попросила его поцеловать меня, и мы перешли во второй коридор, ведущий из Зала для Слуг[41]. Этот путь весь пламенел огнем и был полон гробов. Ангел дул над ними в трубу что было сил, и из гробов вставали люди. Мой Прекрасный Принц сказал: «Большинство людей таковы, что не пробудятся от меньшего». В то же самое время мы шли (это только во сне люди не могут находиться в разных местах одновременно; а когда не спишь, это можно; и это — самое лучшее, ради чего стоит не спать) по другому коридору, озаренному солнцем[42]. Но там танцевали феи в огромном зеленом кругу, как бывает лишь ночью. И там же под играли под стеной двое детей, и мы с моим Прекрасным Принцем тоже играли друг с другом на ходу, и он сказал: «Разница в том, что мы с тобой идем и не останавливаемся. Люди обычно играют без цели; но пока ты идешь вперед, это все хорошо, — и за игрой дорога кажется короче». И так, наконец, мы пришли в Третью (или Восьмую, если считать с другого конца, потому что всего их — десять) Обитель — великолепную настолько, что вы и представить себе не сможете[43]. Во-первых, вся она была ярко-ярко-ярко-оранжевой; во вторых, вся сверкала вспышками света, мелькавшими так быстро, что и не разглядишь; в-третьих, слышался рокот моря, и если заглянуть в глубину, то там, под ногами, и впрямь бушевал океан, и могучие дельфины носились по волнам, кружась и играя от чистой радости, и в невообразимом восторге восклицали громким голосом: «Свят! Свят! Свят!». А надо всем этим сверкала вверху крошечная, совсем малюсенькая, застенчивая планетка, искристая и серебристая, и время от времени через все небо прокатывалась волна огненных колесниц с копьеносцами, так и рвущимися в бой, — и мой Прекрасный Принц спросил: «Ну разве все это не прекрасно?» Но я поняла, что на самом деле он так не думает, и сказала: «Поцелуй меня!» — и он меня поцеловал, и мы пошли дальше. «Умница моя, — сказал он. — Многие остаются здесь на всю жизнь». Да, я забыла сказать, что там вокруг были одни сплошные книги, и люди всё читали и читали их, пока не поглупеют до того, что уже и позабудут, что они тут делают. И еще там были обманщики, и доктора, и воры; в общем, я очень рада, что мы оттуда ушли.

В Седьмую Обитель вели трое путей, и первый[44] оказался таким забавным! Там был большой-пребольшой Скарабей; я встала на одну его переднюю ногу, а мой Принц — на другую, и он перенес нас через пруд, и мы очутились на узенькой вьющейся тропинке. Вокруг так и рыскали противные Шакалы, и до чего же они шумели! Но потом, наконец, я увидала две башни. И над ними — луну, странную до невозможности; от нее была видна только четвертинка, и тени падали так странно, что в них чудились всякие таинственные твари: то огромные нетопыри с женскими лицами и каплющей изо рта кровью, то какие-то полуволки-полулюди, — и все эти существа преображались и превращались друг в друга. Мы увидели тени, похожие на уродливых и старых-престарых старух; они едва ковыляли, опираясь на палки, а потом вдруг все разом взлетели над землей и визгливыми голосами затянули какие-то песни, очень странные; и вдруг одна возьми да и шлепнись обратно, и тут-то стало видно, что на самом деле она молодая и хорошенькая, и совсем-совсем голая, но только мы на нее посмотрели, как она — раз! — и вся раскрошилась, точно бисквит. Затем был еще один путь, но слишком тайный, чтобы о нем рассказывать[45]; скажу вам только, что там — самая прекрасная на свете богиня, и она купается в реке росы. Если спросить ее, чем она занимается, она скажет: «Делаю молнии». Там нет ни солнца, ни луны, только звезды, но все было видно хорошо, так что, думаю, я ничего не напутала. А третий путь[46] — очень страшный: там повсюду бушует война, сотрясается земля, мчатся огненные колесницы и рушатся башни. Когда мы, наконец, дошли до Зеленого Дворца[47], как же я обрадовалась!

Он был целиком из малахита и изумруда, и жилось там чудесно и славно; там мы с моим Прекрасным Принцем поженились, и провели медовый месяц, самый сладкий на свете, и я родила прелестное дитя, а потом опомнилась — в самый последний миг! — и сказала: «Поцелуй меня!» И мой Принц поцеловал меня и сказал: «Слава Богу! Но на этот раз мы едва успели: еще чуть-чуть, и моя девочка погрузилась бы в сон. Если кто добрался до Седьмой Обители, то почти наверняка остается здесь на всю жизнь — уж ты мне поверь».

Мне и впрямь было так жалко уходить! Мерцающая  зеленая звезда озаряла этот чертог, а в воздухе реяли янтарные огни, словно следы поцелуев. А если посмотреть сквозь пол, то видны были грозные львы, горнила гнева; и все они рычали: «Свят! Свят! Свят!» — и скакали, и плясали от радости. Но когда я поглядела в зеркало (а там вокруг были одни сплошные зеркала, зеленые и очень красивые) и увидела, какое строгое у меня стало лицо, я поняла, что надо идти дальше. Я надеялась, что и на лице Прекрасного Принца отразится тревога, потому что идти дальше Седьмой Обители — дело очень страшное; однако мой Принц остался точно таким же, как всегда. Но как же я крепко поцеловала его, как же крепко ухватилась за его руку! Ведь без него мне ни за что бы не хватило отваги двинуться дальше, по всем этим страшным переходам, — тем более, что я уже знала, куда они приведут. Но довольно! Я всего лишь маленькая девочка, и я уже устала писать, поэтому об остальном я расскажу вам в другой раз.

Explicit Capitulum Primum

vel

De Collegio Externo[48].

Часть II

Итак, мы покинули Зеленый Дворец и отправились в путь. В Сокровищницу Золота ведут три перехода, и все они — очень страшные. Один называют Ужасом в Ночи, другой — Стрелой, летящей Днем, а имени третьего люди боятся, так что и я не стану вам его называть[49].

Но первым делом мы пришли к могучему престолу из серого гранита[50]; он стоял посреди безлюдной вересковой пустоши и был  похож на котеночка, хорошенького-прехорошенького. В полночь явился Дьявол и сел среди нас; но мой Прекрасный Принц прошептал: «Тс-с-с! Это великая тайна, но знай, что это  — Иешуа, Спаситель Мира». Было очень смешно, потому что девочка рядом со мной думала, будто это Иисус Христос, пока другой Прекрасный Принц (брат моего Принца) не шепнул ей с поцелуем: «Тс-с-с! Только никому не рассказывай, но это — Сатана, Спаситель Мира».

Там было огромное сборище; я не смогу рассказать вам обо всех тех странностях, которые мы говорили и делали, ни о песне, которую мы пели, танцуя лицом наружу в большом кругу, что смыкался вокруг Дьявола на Престоле все теснее и теснее. Но всякий раз, как я замечала жабу, или нетопыря, или какое-нибудь гадкое насекомое, мой Прекрасный Принц шептал: «Это — Спаситель Мира» — и я понимала, что так оно и есть. Мы творили все самые прекрасные мерзости, какие только можно себе представить, но понимали при том, что все они хороши и правильны, и делать их нужно, если мы хотим когда-нибудь войти в Дом Злата. Так что мы веселились от души, а потом приступили к самому необычному и удивительному ужину. Нам подавали младенцев, зажаренных целиком и нашпигованных колбасками и оливками; некоторые девушки сами отрезали от себя куски мяса и отдавали их прекрасному белому повару, который поджаривал их на серебряной решетке над болотными огоньками и трупными гнилушками; и угощение было прекрасным, и все мы ели с огромным удовольствием. Еще там был ручной козел в золотом ошейнике, и он подходил ко всем и смеялся; шерсть у него местами была выбрита наголо, как у пуделя. Мы целовали и ласкали его, и какой же он был славный! Но знайте, что все это время я ни на миг не отпускала руки моего Прекрасного Принца: иначе я тотчас превратилась бы в гадкую черную жабу.

Затем был другой переход, который называют Стрелой, летящей Днем[51]; и там мы увидели прекраснейшую госпожу, сияющую солнцем, луной и звездами. Одной рукой она изливала росу из чаши в большой котел с водой, а в другой держала факел, извергающий грозное пламя. При ней были красный лев и белый орел — ее неизменные спутники с детских лет. Еще маленькой девочкой она нашла их в какой-то мерзкой яме, полной всякой грязи, и они были совсем дикие; но она всегда обращалась с ними по-доброму, так что они приручились и стали верными и ласковыми. Это урок для каждого из нас: никогда не обижайте своих домашних зверушек!

На третьем пути[52] мой Прекрасный Принц смеялся без умолку. Там мы не встретили никого, кроме какого-то старенького господина без единого клочка мяса на костях. В руках у него была коса, и он, выбиваясь из сил, пытался скосить траву на лугу. Но чем быстрее он махал косой, тем быстрее пробивалась из-под земли новая трава. Мой Прекрасный Принц сказал: «Этой тропой проходили все на свете, но только один добрался до конца». Тут я увидела, что многие люди проходят по этой тропе прямиком до самого конца, как будто хорошо ее знают. Но мой Принц объяснил, что все эти люди на самом деле — один и тот же человек, и в этом можно убедиться, если пройти тропу до конца. Я подумала: «Какая я глупая!» — но Принц был гораздо старше меня и мудрее, так  что я промолчала. Все дело в том, что говорить об этом месте вообще очень трудно, и чем дальше проходишь, тем тяжелее высказать то, что думаешь, потому что приходится все переводить на язык снов (а язык бессонного мира — это, конечно же, молчание).

Впрочем, неважно! Лучше я расскажу, что было дальше. Долго ли, коротко, а пришли мы к Шестой Обители[53]… вот только я забыла сказать, что все эти три дороги — на самом деле одно, коль скоро все они означают, что всё на cвете — не то, чем оно кажется, а потому судить по виду нельзя. Было страшно интересно; но запомните, что ходить по этим путям без Прекрасного Принца нельзя. Ну и, конечно же, там есть Завеса[54]. Думаю, рассказывать вам о Завесе не стоит. Лучше вы просто прикоснитесь к моей голове губами  и положите руку вот сюда: так вы поймете, что я и в самом деле там побывала и всё, о чем я рассказываю, — чистая правда.

Шестую Обитель называют Сокровищницей Золота, и это самое таинственное место во всем белом свете. Во-первых, ведет в него крохотная-прекрохотная дверца, в которую только на четвереньках и проползешь (да и то я ободрала себе спину)[55]; а как только окажешься внутри, тебя прибивают гвоздями на красную четырехконечную доску с большим золотым кругом посредине[56], и это ужасно больно. Затем тебя заставляют принести самые торжественные на свете клятвы: ты клянешься хранить верность Прекрасному Принцу и жить лишь ради одного — чтобы узнавать его всё лучше и лучше. И как только я это произнесла, гвозди перестали причинять боль: ведь я поняла, что я на самом деле замужем за Принцем и все это — часть нашей любви; и до чего же я обрадовалась! И тотчас же мой Прекрасный Принц положил руку мне на голову, и, честное слово, никогда я не пробуждалась полнее, чем в этот самый миг, — даже тогда, когда он целовал меня. Затем мне велели войти в Брачный чертог, но это оказалась всего лишь странная-престранная комната с семью стенами[57]. На полу был изображен ужасный красный дракон, а стены были расписаны всеми цветами, какие только можно себе представить, и разукрашены всякими любопытными фигурами и картинками. И свет там был не такой, как во сне: то был свет яви, и лился он сверху, проходя сквозь прекрасную розу на потолке. Посреди комнаты стоял стол, весь покрытый прекрасными рисунками и надписями, а на столе были расставлены всякие странные вещицы. Посередине лежало маленькое распятие, сплошь изукрашенное алмазами, изумрудами и рубинами, да и другими драгоценными камнями; еще там был кинжал с золотой рукоятью, и чаша, полная восхитительного вина, и какая-то занятная монета с очень странной надписью, и еще — какая-то удивительная палочка, покрытая языками пламени, точно розовый куст — цветами. Рядом с монетой лежала тяжелая железная цепь, и я взяла ее и надела себе на шею в знак того, что я связана с моим Прекрасным Принцем и не сниму этой цепи до тех пор, пока снова не найду его. А те, кто был со мной, взяли кинжал, и обмакнули его в чашу, и пронзили меня во многих местах с головы до ног, чтобы показать, что я и боли не побоюсь, только бы снова отыскать моего Прекрасного Принца. Потом я взяла распятие и подняла его высоко над головой, чтобы осветить даже самые темные углы: что если мой Принц скрывается где-то там, в тенях? Но нет! И все-таки я знала, что он где-то рядом, и, наконец, решила посмотреть, не прячется ли он в том большом сундуке, что стоял под столом[58]. И тут мне стало ужасно грустно: я почувствовала, что сейчас случится что-то страшное. Но я, конечно же, набралась храбрости и попросила открыть сундук; и те, что были со мной (те же люди, которые прежде заставили меня проползти через тот отвратительный узкий лаз, и спрятали от меня моего Прекрасного Принца, и пригвоздили меня к красной доске), вытащили сундук из-под стола и подняли крышку, и я увидела, что мой Прекрасный Принц лежит в этом сундуке — мертв-мертвехонек. Если бы вы только знали, как горько мне стало на душе! Но у меня остался с собой его посох с крыльям и сияющим солнцем на верхушке[59], и я коснулась этим посохом его груди, надеясь, что от этого мой Принц пробудится; но ничего из этого не вышло. Зато мне послышался голос, говоривший какие-то чудесные вещи и уверявший меня, что Принц на самом деле не умер. Тогда я положила моему Принцу на грудь этот посох и еще одну вещицу, о которой я забыла вам рассказать. Это был крестик с овальной рукояткой[60] — мой Принц очень им дорожил. Но уйти, не взяв с собой что-то на память о нем, я не могла; и я взяла две вещи, которые вложили ему в руки при погребении: пастушеский посох и бич, покрытый кровью и драгоценными камнями, сгустившимися из капель крови, если вы понимаете, о чем я. И я пошла прочь, проливая слезы, — и плакала, плакала, плакала без остановки. Но я не ушла далеко: меня окликнули и велели вернуться; и те люди, что прежде были так суровы, теперь улыбались, и я увидела, что они выносят сундук из комнаты с семью стенами. И сундук был совершенно пуст[61]! И эти люди стали рассказывать мне обо всем, что я видела, а из комнаты с семью стенами раздался голос моего Прекрасного Принца, и Принц мой говорил о вещах священных и возвышенных — о звездах, странствующих по небу в Колеснице, имя которой — «Миллионы лет»[62]. Затем меня снова провели в ту комнату, и там, посередине, стоял мой Прекрасный Принц. И я опустилась перед ним на колени, и все мы коснулись устами его прекрасных стоп, и мириады очей на стопах его, сиявших, словно алмазы, приветствовали нас радостным смехом. И поднять голову было нельзя — так нестерпимо ярко сиял мой Принц; но дивные слова его были как соловьи, что в скорби об увядающих розах умирают, прижавшись грудью к шипам; и все тело мое превратилось в огромный глаз, и глаз этот видел, как реет над вечным морем еще не рожденный помысел света[63]. А затем воссиял, как молния, свет от востока, видный до самого запада[64], и был он стремителен, словно удар меча[65].

Один за другим все поднимались с колен, и каждый, казалось, был мертв-мертвехонек и погребен в центре пирамиды, сияющей так ярко, что не снести глазам. И это тоже был свет яви; а всем известно, что даже тьма яви — и та на самом деле ярче света сна. Так что можете себе представить, как это было! И это еще не все; было и кое-что другое, но об этом я рассказать не могу. И еще я поняла, что значит надпись I.N.R.I. у меня на Кольце; но и об этом я рассказать не могу, потому что в языке сна не хватает многих важных слов. Дурацкий это язык, так мне кажется.

Мало-помалу я немного пришла в себя и поняла, что теперь-то мы с Прекрасным Принцем стали мужем и женой по-настоящему и, надо думать, никогда больше не расстанемся.

Из маленькой комнаты был выход, сверкавший миллионами переменчивых цветов, прекрасный до невозможности, и вдоль прохода стояли воины в доспехах; от радости они вскидывали свои мечи, и взмахи тех мечей были как вспышки молний; и со всех сторон нас окружали блистающие змеи, что от радости плясали и пели. И когда мы вышли и оказались на склоне горы, нас уже поджидал крылатый конь. А надобно вам знать, что Шестая Обитель — это на самом деле гора под названием Абиегнус, только этого так просто не понять, потому что весь путь пролегает внутри. Есть одна Обитель, в которую не попадешь, не выйдя наружу, потому что коридора до нее еще так и не построили, но об этом я расскажу позже; это будет Третья Обитель. Итак, мы сели на коня и помчались праздновать наш медовый месяц. О медовом месяце я вам не скажу ни слова.

 

Explicit Capitulum Secundum

vel

De Collegio ad S.S. porta

Collegii Interni[66].

Часть III

Вы только не думайте, что медовый месяц рано или поздно заканчивается: это не так. Но мой Прекрасный Принц сказал мне: «Ты еще не видела всего моего Дворца, принцесса! А ведь у тебя есть особая обитель в нем — Третья, в которую так удобно приходить из Второй, где я обычно живу. Король, мой отец, живет в Первой, но Он никому никогда не показывается, потому что, видишь ли, он уже очень-очень стар. В сущности, я — Регент. Но не забывай, что на самом деле я — это Он; разница в одно поколение не так уж велика, так что я — совершенное зеркало его помыслов. Скоро, — нежно прошептал он, — ты станешь матерью; новый Прекрасный Принц родится на свет и в свой черед похитит еще одну милую соню, такую, как ты». И тут я поняла: когда Прекрасный Принц вступает в брак по-настоящему и взаправду, он становится Королем; и напрасно я стыдилась, что я — всего лишь маленькая девочка, и боялась не оправдать его надежд. Ведь на самом-то деле без меня он никогда не смог бы стать Королем и произвести на свет сына, нового Прекрасного Принца.

Но чтобы это свершилось, нужно дойти до Третьей обители, а путь туда тяжел и страшен — вы уж мне поверьте!

Вначале нужно пройти два перехода: один ведет от Восьмого дома, другой — от Шестого; первый сплошь залит водой[67], а второй, наверное, еще хуже, потому что здесь нужно держать равновесие всеми силами, а не то упадешь и больно ударишься[68].

Чтобы одолеть первый путь, надо выкраситься кровью до пояса и скрестить ноги, а затем обвязать веревкой одну из щиколоток и перемахнуть на этой веревке на другую сторону. Я была в прелестном белом плаще, и мой Принц сказал, что выгляжу я точь-в-точь как белая пирамида с огромным красным крестом на верхушке, и я очень обрадовалась: ведь теперь я знала, что стану Спасительницей Мира, а не об этом ли мечтают все? Вот только мир этот — не всегда одно и то же: иногда это все остальные спящие дети, иногда — само сновидение, а иногда — то настоящее, что видишь наяву. Принц говорит, что по-настоящему и взаправду бессонный дом во всем Дворце только один — та Первая обитель, где живет его Отец; а во всех остальных домах есть толика сна; и чем дальше ты идешь, тем больше бодрствуешь и начинаешь понимать, что вокруг тебя — сон, а что — явь.

Другой переход вел по узкой грани зеленого кристалла, и больше там ступить было не на что; а на ребре кристалла стояло прекрасное голубое перо. Если потревожить то перо, придет госпожа с мечом и отрубит тебе голову. Так что я не смела даже вздохнуть полной грудью; но повсюду вокруг нас плясали прекрасные люди в зеленом — их были тысячи и тысячи, и все они танцевали без устали. А в конце пути была страшная дверь, что вела в оружейную палату Короля — в Пятый дом[69]. Когда мы вошли туда, я увидела повсюду стальные машины, одни — раскаленные докрасна, другие — добела, и грохот стоял просто ужасный. И вот, чтобы выгнать из головы этот шум, я взяла плеть и принялась хлестать себя, пока все мое тело не покрылось кровью, и тут я увидела, что весь этот Дом — как сплошной водопад пенной крови, что низвергается стремглав от Огненной Звезды, а та Звезда искрится и пламенеет под раскаленным добела сводом; и так ярко сияла та Звезда, что глаза мои застлало красным. И через всю ту обитель веяло, как могучий ветер, великое пламя, грохотавшее громче грома, и вынести этого я не могла: я взяла острые ножи из машин и изрезала себя всю, но шум становился все громче и громче, а пламя все жгло меня и прожигало насквозь, — и тут мой Принц сказал: «Ты, должно быть, не поверишь, любовь моя, но многие и многие люди остаются здесь на всю свою жизнь».

В Четвертый дом снизу ведут три дороги. Первый переход — это место очень забавное: здесь полным-полно всяческих колес и престранных созданий, вроде обезьян, и сфинксов, и шакалов, и все они карабкаются на те колеса и пытаются добраться до вершины[70]. Очень глупо с их стороны: ведь у колеса нет никакой вершины, и если хочешь отдохнуть, то не на вершину надо стремиться, а в центр. Второй переход — очень приятный, как глухая лесная чаща весенней порой. Навстречу нам вышел один милый старичок, проживший жизнь здесь всю жизнь: он — страж этого пути, и странствовать из дома в дом ему не нужно, потому что на самом деле он — из Первого дома и пришел сюда по доброй воле. На нем был широкий плащ, а в руках — светильник и длинный посох; как он сказал нам, плащ означает, что нужно хранить молчание и не рассказывать ни о чем, что ты видел, а светильник — что нужно рассказывать об этом всем и каждому, чтобы они стали счастливы. Посох же помогает выбирать путь: он подсказывает, когда надо делать одно, а когда — другое. Но тут уж я ему не поверила, потому что я уже почти взрослая и меня так легко не проведешь. Я своими глазами увидела, что этот посох — не что иное, как та мерная рейка, при помощи которой был построен весь Дворец, а светильник — тот единственный свет, который был у его строителей; плащ же — великая бездна тьмы, которой он укрыт со всех сторон. Вот потому-то спящие никогда не видят тех чудес, о которых я вам рассказываю. Все они живут в домах из обычного красного кирпича; они сидят в этих домах день-деньской и играют в дурацкие игры с фишками; и только и знают, что болтать языками и ссориться между собой. Кто набирает миллион фишек, тот радуется так, что вы себе и представить не можете; а потом он идет и пытается обменять часть своих фишек на то, чего он хочет на самом деле, но у него ничего не получается! Со смеху помереть! Хотя, конечно, если бы все это происходило наяву, было бы очень грустно. Но я начала рассказывать вам о путях, ведущих в Четвертый дом, — так вот, на третьем пути полным-полно львов, так что можно совсем перепугаться; но если кто-то из них подходит и хочет укусить вас, тут же появляется прекрасная госпожа и закрывает ему пасть[71]. Так мы прошли этот путь целыми и невредимыми, и мне вспомнился Даниил во львином рву.

Четвертый дом — самый чудесный из всех, что я видела[72]. Эта обитель сияет небесной синевой; выстроена она из берилла и аметиста, из лазурита, бирюзы и сапфира. В центре ее — бассейн из чистейшего аквамарина; он наполнен водой, но каждая капля ее — как отдельный кристалл, сверкающий синим блеском. Вверху висит неподвижная величавая сфера из темно-синего сапфира, а вокруг нее — девять зеркал, и слышится какой-то шум, но если прислушаться, то разберешь в нем слова: «Радость! Радость! Радость!» В воздухе мечутся лиловые огни, и каждый такой огонек — это вздох счастливой любви. Тут-то начинаешь понимать, для чего вообще нужен весь мир сновидений: всякий раз, когда истинно любящие целуют друг друга, в этом прекрасном доме в Бессонном Мире Яви вспыхивает лиловый огонек[73]. И мы купались и плавали в бассейне и были так счастливы, что вы и представить себе не можете. Но потом мне сказали: «А теперь, девочка, ты должна заплатить за свои развлечения». (Да, я забыла сказать вам, что музыка в этом доме плясала, взлетала и падала, словно струи фонтанов, только в сто раз чудеснее.)[74] Я спросила, чем я должна заплатить, и мне ответили: «Ты теперь госпожа всех этих обителей, от Четвертой до Девятой. С тех пор, как ты вышла замуж, ты хорошо освоилась в Зале для Слуг, но теперь тебе надо научиться управлять и остальными домами: иначе ты никогда не попадешь в Третью обитель». «Но мне кажется, они и так в полном порядке!» — возразила я. Но меня подняли высоко в воздух, и я увидела, что все наружные стены ужасно изуродованы какими-то огромными объявлениями и все дома до единого покрыты вот такими надписями:

 

ПЕРВАЯ ОБИТЕЛЬ

Любимый дом Его Величества.

Единственный настоящий дом. Остерегайтесь подделок!

Входите и живите ЗДЕСЬ всю жизнь!

Входите — и увидите, как Змея пожирает собственный Хвост!

 

Как вы понимаете, я пришла в ярость и послала слуг, чтобы те расставили на всех домах правильные номера и ко всем номерам добавили в насмешку небольшие приписки, чтобы тем, кто сочинял всю эту чушь, стало стыдно. Например, такие: «Пятый дом — вся жизнь, как во сне». Или: «Седьмой дом: снаружи — блеск, внутрь — гниль». И так далее. А еще я велела написать на каждом доме: «Прямого сообщения с Первой обителью нет. Единственный путь — через выход. И далее по порядку»[75].

Все это ужасно вывело меня из себя, потому что я знала, что встарь можно было попасть куда угодно из любого дома, не выходя наружу, и не промокнуть, если пойдет дождь. Но теперь из Четвертого дома в Третий дороги больше нет. Можно, конечно, доехать в Третий дом на колеснице из Пятого или дойти по тропе близнецов из Шестого, но это разрешено только тем, кто дойдет до Четвертого дома и одновременно направится в Третий и оттуда.

Там же, в Четвертом доме, мне объяснили, что означает надпись «Т.А.R.О.» на моем кольце. Во-первых, это значит «врата», а во-вторых, это имя моего Прекрасного Принца, если записать его полностью, буква за буквой[76]. В слове «T.A.R.O.» — семьдесят восемь частей, и это — точнейший план всего Дворца; итак, если вовремя сказать «T.A.R.O.», то сразу отыщешь дорогу и не заблудишься. А «I.N.R.I.» — это, как вы помните, краткая запись слова «L.U.X.»[77], которое означает сияние бессонного Света, и это тоже имя моего Прекрасного Принца, только сокращенное[78].

Римляне думали, что в нем шестьдесят пять частей, то есть пять раз по тринадцать; но семьдесят восемь — это шесть раз по тринадцать. Чтобы войти в Бессонный Мир, нужно хорошенько заучить таблицу умножения на тринадцать. Если взять оба эти числа и сложить, то получится одиннадцать раз по тринадцать, и тут надобно произнести слово «Abrahadabra», самое таинственное из слов, потому что в нем — одиннадцать букв. Вы, верно, помните, что Дома нумеруются в обе стороны, так что Третий дом называют еще и Восьмым, Пятый — Шестым и так далее[79]. Вот потому-то, стоит посмотреть на это Кольцо и увидеть на нем надписи «I.N.R.I.» и «T.A.R.O.», как тотчас хочется идти дальше; это как полисмен, который стоит и все повторяет: «Проходите, пожалуйста, не задерживайтесь!» Я бы, наверно, осталась в Четвертом доме на всю свою жизнь, но все-таки я поняла, что и это — лишь сон; и мне захотелось идти дальше, потому что мой собственный Дом был уже совсем близко. Вот только добираться туда так тяжело и ужасно, что и в словах не сказать. Нужно набраться невероятной храбрости, чтобы на это решиться; и никто тебе не поможет — никто в целом свете! Вдобавок, путь туда ведет по бездорожью. Но все-таки это очень здорово, хоть и страшно, и в следующий раз я непременно расскажу вам, как я вообще отважилась на такое ужасное путешествие и удалось ли мне добраться до цели.

 

Explicit Capitulum Tertium

vel

De Collegio Interno[80].

Часть IV

Итак, поведаю вам о колеснице, которая мчится по первому из новых путей, открывшихся передо мной[81]. Колесница та вырезана из цельного янтаря, чистого и прозрачного, так что если потереть мехом, вся она так и сыплет искрами. А все подушки и коврики в ней — и в самом деле меховые, из прекрасного, мягкого горностая. Сверху ее покрывает ярко-синий балдахин со звездами (точь-в-точь как небо в мире снов), а запряжена эта колесница двумя сфинксами — черным и белым. Возница — прелюбопытнейшее существо: огромный рак в сверкающих доспехах, необыкновенно прекрасных, — и он, представьте себе, умеет править сфинксами! Зовут его тем загадочным именем из одиннадцати букв, о котором я вам уже говорила, но для краткости давайте называть его просто Иеу, потому что ему всего девятнадцать лет[82]. Но и полное его имя тоже нужно знать, потому что это новое путешествие, в которое я теперь пустилась, — самое трудное на свете, и без колесницы до Третьего дома не добраться: слишком уж он далеко — дальше, чем небо от земли в мире снов.

Путь, на котором живут близняшки, — тоже очень трудный[83]. Это две сестры: одна совсем невинная и добрая, а другая — противная толстуха. Но это говорит лишь о том, какой бестолковый на самом деле язык сновидений. Ведь можно сказать и по-другому: одна сестра — ужасно глупая и ничего не знает, а другая познала все и научилась радоваться жизни.

И вот в чем беда: если вы — принцесса, то очень важно вести себя хорошо и любезно со всеми. Так что в этом коридоре нужно взять обеих сестер за руки и идти вместе с ними, напевая и приплясывая; и если вдруг вы нечаянно обидите одну из них, то сразу станет понятно, что никакая вы не принцесса, а самая обычная служанка, — а сверху там парит крылатый человек с луком и стрелой, и он вас живо прикончит, и не видать вам Третьего дома, как своих ушей!

Но по-настоящему трудно становится снаружи. Придется вам покинуть Дом Любви, как они называют Четвертую обитель[84]. И всю свою одежду вам придется оставить и идти в наготе: придется вам снять и одежду, что подарил вам муж, и все ваши детские платьица, и все красивые наряды, и собственную вашу кожу, и плоть, и кости — все-все до единой[85]. А потом придется снять одежды ваших чувств, потом — одежды мыслей, а потом и одежды того, что мы называем склонностями (а это те одежды, в которых вы ходили всегда и которые делали вас такими, какие вы есть). И, наконец, вы снимете одежды своего сознания (а о них вы думали всегда, будто это и есть вы) и броситесь нагишом прямо в холодную бездну, — и вы даже представить не можете, до чего там будет одиноко! Ни огонька, ни тропинки, не на что опереться, не за что ухватиться, и Прекрасного Принца с вами больше нет; не слышно даже, как он кричит вам вслед, чтобы вы продолжали идти, дальше и дальше. И невозможно понять, в какую сторону идти; и нет больше ничего, кроме ужасного чувства, что ты падаешь в бездонную пропасть и расстаешься со всем на свете. А потом исчезает и это чувство: у тебя больше нет ничего, а ты даже не понимаешь, как это ужасно. Ты бы и рад повернуть назад, но уже не можешь остановить падение, — и хорошо, что не можешь! И вот ты падаешь и падаешь, все быстрей и быстрей… а рассказать о том, что случится дальше, я не могу.

Третий дом называют Домом Скорби[86]. Там мне дали новые одежды, и престранные: о них не думаешь как о своих, — это просто одежда вообще[87].  Третий дом — обитель непроглядной Тьмы. Воды там черны, как ночь, а берег — как блестящий обсидиан, а сам ты — как огромная фигура, окутанная покрывалом и невыразимо прекрасная; и ты сидишь в задумчивости у моря, а к тебе, одна за другой, приходят Муки[88]. Рассказать об этих Муках нельзя. Можно сказать лишь, что они не похожи ни на какие другие, ибо приходят изнутри, а потому правдивей и глубже любых других страданий. Но потерпи: еще немного, и пред тобою взойдет ослепительный блеск[89]. Это новое солнце Шестого дома, — и какая же это радость, какая радость! И миллионы труб вострубят, и голоса воскликнут: «Слава Прекрасному Принцу!» Это они встречают нового принца — твое дитя! И в этот миг ты поймешь, что живешь не в одном только Третьем доме, а во всех трех высших обителях сразу, ибо в сердце твоем вспыхнет восторг твоего собственного милого Принца и огонь любви его; и старый Король, погруженный в безмолвие Первого дома, очнется от дремы и изольет благословения свои, как тысячи миллионов лучей; и все то, что внизу, воссияет гармонией и красотой под венцом из двенадцати звезд, — на языке сновидений об этом иначе не скажешь.

Итак, тебе не нужно больше никуда стремиться: ведь ты уже знаешь, что все Дома суть единый Дворец[90]. Ты пробудилась и живешь в своем бессонном мире, и можешь ходить в нем везде, куда пожелаешь. Пути, ведущие вверх ко Второму дому, открыты: и путь Иерофанта[91] с пылающей звездой и ладаном, что заполняет своим благовонным дымом огромный собор; и путь Могучего Владыки[92], подчинившего всё своей державе, короне и скипетру. Есть еще путь Королевы Любви[93] — самый прекрасный из всех; и этим путем мой любимый приходит ко мне, в мой брачный чертог. И есть три дороги, что ведут во Святую Обитель старого Короля. Во-первых, тот путь, что соединяет его с новым Прекрасным Принцем[94]; на этом пути живет луноликая дева с раскрытой книгой; она все время читает из этой книги прекрасные слова и улыбается загадочно из-под своего сияющего покрывала, что соткано из нежных помыслов и невинных поцелуев. Во-вторых, тот путь, по которому я сама хожу к Королю, Отцу моему[95]; этот путь сотворен из молний и громов, но на нем обитает святой Маг по имени Гермес, и он берет меня с собой и ведет так быстро, что порой я не успеваю и глазом моргнуть, как мы уже на месте. И, в-третьих,  последний из всех переходов — самый таинственный[96]; если вы посмотрите на него, то увидите там дурака, которого кусают крокодилы и псы, а он тащит на спине мешок, набитый всякой бесполезной всячиной. Но не верьте своим глазам! На самом деле это человек, который должен был проснуться — и проснулся! Это он живет в Первом доме; он и есть старый Король, а, значит, он — это вы сами. Так что ему и дела нет до того, кто о нем что подумает.

Все пути, что ведут к трем первым Домам, очень полезны: они управляют и всем миром сна, и миром полусна, и даже Бессонным миром.

И я начала понимать, что даже Бессонный мир — совсем ненастоящий, потому что и в нем на самом деле есть капелька сна, а настоящий мир — это Мир-у-которого-сна-ни-в-одном-глазу. Мой любимый теперь зовет меня Лолой, Не Знающей Сна, а не Лолой, Что Спит Наяву. Но я — по-прежнему Лола, ибо я — Ключ к Наслаждениям. Я так и не рассказала вам о первых двух домах — ведь вы все равно не поймете. Но отчего бы и не сказать, что Второй дом[97] — весь серый: свет и тьма в нем сменяют друг друга так быстро, что сливаются в одно; и в этом доме живет мой любимый, а остальное неважно.

Что же до Первого дома[98], то он сияет так ярко, что вы себе и представить не можете; и в этом доме живем мы с любимым, когда мы с ним — одно. Но и этого вам не понять. И последнее, о чем я скажу: тут начинаешь понимать, что не будет никакого Мира-у-которого-сна-ни-в-одном-глазу, пока Змей, обвивший Дворец снаружи, не доест свой собственный хвост, — но уж этого я, по правде сказать, и сама до конца не понимаю. Впрочем, это не важно; сейчас вам первым делом нужно отыскать Прекрасного Принца, чтобы он приехал и увез вас с собой; а насчет Змея пока не берите в голову. Вот и все.

 

Explicit Opusculum

in

Capitulo Quarto

vel

De Collegio Summo[99]



1. 112-я сура Корана («Очищение веры»): «Скажи: “Он — Аллах — един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один”» (пер. И.Ю. Крачковского).

2. Цитата из поэмы Эвариста Парни «Война богов»: «…псалом / Аллегорический, еврейский и мистический» (фр.); соответствующий отрывок в пер. В.Г. Дмитриева:
«…голубь, клюв раскрыв, 
      Язычникам псалом петь начинает, 
      Которого никто не понимает: 
      Там аллегорий, мистики полно... 
      Понять язык еврейский мудрено». 

3. Неточная цитата из Евангелия от Матфея, 18:3.

4. «Идра Зута Кадиша» («Малое святое собрание») — каббалистический трактат в составе книги «Зогар». Эпиграфом взяты стихи 334—335 этого трактата: « И слова эти были доселе сокрыты; и страшился я открыть их; но ныне они открыты. И я открываю их пред лицом Пресвятого Древнего Царя — не во славу свою и не во славу дома Отца моего, но для того, чтобы предстать перед дворцами Его и не устыдиться».

5. Отрывки из двух енохианских Ключей: 7-го («Ra-asa… … tolhami»): «Восток есть обитель Дев, поющих хвалы средь огней первой славы, в коих отверзлись Господни уста; и стали Девы сии как 28 живых обиталищ, в коих ликует мужская сила; и облеклись украшеньями света, кои творят чудеса со всякою тварью», — и 8-го («Irejila… …karebafe?»): «Сколько же тех, кто пребудет во Славе Земли, кто жив и не узрит Смерти, пока не падет сей Дом и Дракон не погрузится в воды?» Имя «Аве» носил один из ангелов, с которыми работали Джон Ди и Эдвард Келли — создатели системы енохианской магии.

6. «Ифа всегда говорит притчами. / Мудрец — тот, кто понимает его речь. / Мы только говорим, что понимаем ее, / А мудрец понимает ее всегда» (йоруба). У этой пословицы есть продолжение: «Когда же мы не понимаем ее, / Мы говорим, что она не имеет смысла или что предсказание не исполнилось». Источником этого эпиграфа послужила книга Ричарда Эдварда Деннета «Что на уме у чернокожего, или Записки о королевском сане в Западной Африке» (1906). Ифа — система гадания, зародившаяся в Западной Африке.

7. «Самое верное из всего, в чем можно быть уверенным, — это сомнение» (исп). Эту пословицу Кроули, скорее всего, заимствовал из примечаний Ричарда Бёртона к его поэме «Касыда» (1880).

8. Цитата из «Божественной комедии» Данте («Ад», VI.106—108), в пер. М. Лозинского:
«…Наукой сказано твоей,
Что, чем природа совершенней в сущем,
Тем слаще нега в нем, и боль больней».

9. Цитата из гностической «Первой книги Иеу», отрывки из которой в английском переводе (под названием «Книга великих слов для каждого таинства») были опубликованы в книге Флоренс Фарр «Египетская магия» (1896).

10. «Махапариниббана-сутта» (пали; санскр. «Махапаринирвана-сутра») — «Сутра о Великом Окончательном Освобождении»

11. Цитата из стихотворения Даниэла Хейнсия (1580—1655), нидерландского поэта, филолога и издателя: «Hy is noch visch, noch vleesch: de wijste van ons allen / En weet niet wat hy is. Hy kan oock licht ontvallen» («Он — ни рыба, ни мясо: он — мудрейший из всех нас, / И он не знает, что он такое. Он не испускает света»).

12. Цитата из 34-го стихотворения Катулла, в пер. С.В. Шервинского:
«Мы — Дианой хранимые,
Девы, юноши чистые.
Пойте, юноши чистые,
Пойте, девы, Диану!»

13. Цитата из «Дао дэ цзин», 62; Кроули знал этот трактат в английском переводе Дж. Легга, в котором соответствующий отрывок истолкован как относящий к Дао: «(Its) admirable words can purchase honour; (its) admirable deeds can raise their performer above others» («(Его) превосходные словами могут заслужить честь; (его) превосходные деяния могут вознести совершающего их над другими людьми»).

14. Эпиграфом взято полное стихотворение Сапфо; в пер. Вяч. Иванова:
«Близ луны прекрасной тускнеют звезды,
Покрывалом лик лучезарный кроют,
Чтоб она одна всей земле светила
Полною славой».

15. Цитата из «Хатха-йога-прадипики», III.122: «Кто изучил это от гуру к гуру, тот сам становится настоящим гуру и может быть назван Ишварой в человеческом облике».

16. Надпись на оборотной стороне Стелы Откровения (здесь в каждой строке иероглифы записаны в обратном порядке). В книге «Равноденствие богов» Кроули приводит стихотворное переложение этой надписи:
«Речь брата Монту, правогласного,
Властителя Фив урожденного:

 

О сердце мое, о матери сердце моей,
О сердце, которое было моим на земле!
Не восстань на меня как свидетель!
Не препятствуй в пути мне, судья!
Не скажи, что я недостоин,
Пред Богом Великим, Запада грозным Владыкой!
Ибо накрепко соединил я
Заклинанием тайных уз
Землю и дивный Запад,
Когда ты носила меня на груди, о земля!

 

Усопший Анх-эф-на-Хонсу
Правдиво и спокойно молвит:
О ты, чья суть сияньем полнит
Луну небес, единодланный!
Тебя вплетаю в ткань заклятий,
Тебя маню волной напева! 

 

Усопший Анх-эф-на-Хонсу
Покинул сонм блуждающих во мраке
И приобщился к сонму светозарных,
В Дуант вошел он, в звездную обитель,
Ключи приняв.
Усопший Анх-эф-на-Хонсу
Сошел во тьму и вышел невредимым,
Дабы вкушать услады средь живущих
При свете дня».


17. Virgo Mundi [лат. «Дева Мира»]. — Примеч. А. Кроули.

18. Адонаи. — Примеч. А. Кроули.

19. Пегас. — Примеч. А. Кроули.

20. Сфинкс. — Примеч. А. Кроули.

21. V.V.V.V.V. — Примеч. А. Кроули.

22. Sigilla annuli [лат. «Печатка»]. — Примеч. А. Кроули.

23. Cognominis 666 [лат. «(Число) имени 666»]. — Примеч. А. Кроули.

24. I Ordinis [лат. «(Знак) Первого ордена»]. — Примеч. А. Кроули.

25. II Ordinis [лат. «(Знак) Второго ордена»]. — Примеч. А. Кроули.

26. III Ordinis [лат. «(Знак) Третьего ордена»]. — Примеч. А. Кроули.

27. Incantatio [лат. «Заклинание»]. — Примеч. А. Кроули.

28. L.V.X. (лат. lux — «свет») и I.N.R.I. (аббревиатура латинской фразы «Iesus Nazarenus Rex Iudaeorum» — «Иисус Назарянин, царь Иудейский») — формулы степени Младшего Адепта A.·.A.·., соответствующей сефире Тиферет; T.A.R.O. — здесь: формула влияния, нисходящего от Кетер (др.-евр. АЛЗМ = 78, а 78 — это также количество карт в колоде Таро); + — звезда; О — древнееврейская буква Айин, означающая «глаз» (звезда и око в треугольнике — символ Третьего ордена A\A\); о каббалистическом значении числа 777 см.: 777. Каббала Алистера Кроули. М.: Ланселот, 2011, стр. 349;  kamhlon — «верблюд» (искаж. др.-греч.), символ пути Гимел, ведущего от Тиферет к Кетер.

29. Advenit Adonai (лат. «Приходит Адонаи»). — Примеч. А. Кроули.

30. Regnum Spatii [лат. «Царство Пространства»]. — Примеч. А. Кроули.

31. Palatium Otz Chiim [лат. — др.евр. «Дворец Древа Жизни»]. — Примеч. А. Кроули.

32. Draco ЙЛХ [лат. — др.евр. «Дракон Тели»]. — Примеч. А. Кроули.
«Тели» — великий дракон, о котором в «Сефер Йецира», 6:4 сказано: «Тели во вселенной — как царь на престоле своем». Подробнее см.: «Книга Сокровенной Тайны», 25—30 с комментариями С.Л. Мазерса (Разоблаченная каббала С.Л. Мазерса. М.: Энигма, 2008); Алистер Кроули, Книга Сердца, обвитого Змеем. М.: Ганга, 2009, стр. 156—158..

33. Ceremonium 0°=0° [лат. «Церемония 0°=0°]. — Примеч. А. Кроули.
Имеется в виду церемония Неофита Золотой Зари, в которой соискатель предстает перед посвятителями с повязкой на глазах и с трижды обвитой вокруг пояса веревкой, а позднее удостаивается первого видения своего Ангела-Хранителя. Посвященный в эту степень символически вступает в сефиру Малкут — самую нижнюю сферу Древа Жизни. См.: Израэль Регарди, Полная система магии Золотой Зари. М.: Энигма, 2011, т. VI, стр. 5—23.

34. Domus X, v. Regnum, v. Porta [лат. «Десятая обитель, или Царство, или Врата», т.е. сефира Малкут, Земля]. — Примеч. А. Кроули.

35. 4 Loci secundum Elementa [лат. «Четыре области вторичных стихий»]. — Примеч. А. Кроули.
Имеются в виду 4 сектора Малкут, соответствующие четырем субстихиям Земли. Левый (западный) сектор, Вода Земли, на схеме Древа Жизни окрашивается в оливковый цвет, верхний сектор, Воздух Земли, — в лимонный, правый (восточный) сектор, Огонь Земли, — в красновато-коричневый, а нижний, Земля Земли, — в чисто черный цвет. Подробнее см.: 777. Каббала Алистера Кроули. М.: Ланселот, 2011, стр. 170—171.

36. Qliphoth [«клипот»]. — Примеч. А. Кроули.

37. Via т vel Crux [лат. «Путь Тав, или Крест»]. — Примеч. А. Кроули.

XXI аркан Таро («Мир»), соответствие —Сатурн.


38. Cherubim [«Керубим»]. — Примеч. А. Кроули.
Ангельский чин сефиры Йесод; подробнее см.: 777. Каббала Алистера Кроули, указ. соч., стр. 179, примеч. 102.

39. Domus IX v. Fundamentum [лат. «Девятая обитель, или Основание», т.е. сефира Йесод, Луна]. — Примеч. А. Кроули.

40. Yod v. Membrum sancti foederis [лат. «Йод, или Член святого завета»]. — Примеч. А. Кроули.
См.: «Великое святое собрание», 967—971 (Разоблаченная каббала С.Л. Мазерса. М.: Энигма, 2008).

41. Via ш vel Dens [лат. «Путь Шин, или Зуб»]. — Примеч. А. Кроули.
XX аркан Таро («Суд»), соответствие — стихия Огня.

42. Via р vel Caput [лат. «Путь Реш, или Голова»]. — Примеч. А. Кроули.
XIX аркан Таро («Солнце»), соответствие — Солнце.

43. Domus VIII vel Splendor [лат. «Восьмая обитель, или Великолепие», т.е. сефира Ход, Меркурий]. — Примеч. А. Кроули.

44. Via ж vel Cranium [лат. «Путь Коф, или Череп»]. — Примеч. А. Кроули.
XVIII аркан Таро («Луна»), соответствие — Рыбы.

45. Via Ц vel Hamus [лат. «Путь Цадди, или Рыболовный крючок»]. — Примеч. А. Кроули.
XVII аркан Таро («Звезда»), соответствие — Водолей.

46. Via Ф vel Os [лат. «Путь Пе, или Рот»]. — Примеч. А. Кроули.
XVI аркан Таро («Башня»), соответствие — Марс.

47. Domus VII v. Victoria [лат. «Седьмая обитель, или Победа», т.е. сефира Нецах, Венера]. — Примеч. А. Кроули.

48. «Конец Главы первой, или Главы о Внешней коллегии» (лат.).

49. Аллюзия на Пс. 90:5: «Не убоишься ужасов, в ночи, стрелы, летящей днем…» Подразумеваются пути Айин («Дьявол» в Таро и Козерог), Самех («Умеренность» и Стрелец) и Нун («Смерть»), ведущие в Тиферет от сфер Ход, Йесод и Нецах соответственно.

50. Via О v[el] Oculus [лат. «Путь Айин, или Глаз»]. — Примеч. А. Кроули.

51. Via с v[el] Sustentaculum [лат. «Путь Самех, или Опора»]. — Примеч. А. Кроули.

52. Via Н v[el] Piscis [лат. «Путь Нун, или Рыба»]. — Примеч. А. Кроули.

53. Domus VI v[el] Pulchritudo [лат. «Шестая обитель, или Красота»]. — Примеч. А. Кроули.

54. [Парокет, др.-евр. «Завеса»]. — Примеч. А. Кроули.

55. Humilitas [лат. «Смирение»]. — Примеч. А. Кроули.

56. Supplicium [лат. «Жертвоприношение»]. — Примеч. А. Кроули.

57. Sepluchrum [лат. «Склеп»]. — Примеч. А. Кроули.
Имеется в виду Склеп Адепта, который сооружался по образцу склепа Христиана Розенкрейца, описанного в розенкрейцерском трактате «Fama Fraternitatis», и  в котором совершалась церемония посвящения в степень Младшего Адепта (5°=6°) в ордене Золотой Зари.

58. Pastos Patris nostri C.R.C. [лат. «Гроб Отца нашего Христиана Розенкрейца»]. — Примеч. А. Кроули.
Жезл, увенчанный крылатым шаром, — атрибут Верховного адепта в церемонии 5°=6°.

59. Baculum I Adepti [лат. «Жезл первого адепта»]. — Примеч. А. Кроули.

Жезл, увенчанный крылатым шаром, — атрибут Верховного адепта в церемонии 5°=6°.


60. Crux Ansata [лат. «Крест с ушком», т.е. анх — египетский символ жизни]. — Примеч. А. Кроули.

61. Cur inter mortuos vivum petes? Non est hic ille; resurrexit [лат. «Что вы ищете живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес» (Лк. 24:5—6)]. — Примеч. А. Кроули.

62. Аллюзия на ладью египетского солнечного бога Ра, носившую имя «Ладья миллионов лет».

63. Ср. Быт. 1:2.

64. Ср. Мф. 24:27.

65. Advenit L.V.X. sub tribus speciebus [лат. «Приходит свет в трех образах»]. — Примеч. А. Кроули.

66. «Конец Главы второй, или Главы о вратах во Внутреннюю коллегию» (лат.).

67. Via М v[el] Aqua [лат. «Путь Мем, или Вода»]. — Примеч. А. Кроули.

68. Via Л v[el] Petrica stimulans [лат. «Путь Ламед, или Бычье стрекало»]. — Примеч. А. Кроули.

69. Domus V v[el] Severitas [лат. «Пятая обитель, или Суровость»]. — Примеч. А. Кроули.

70. Via К v[el] Pugnus [лат. «Путь Каф, или Кулак»]. — Примеч. А. Кроули.

71. Via Т v[el] Serpens [лат. «Путь Тет, или Змей»]. — Примеч. А. Кроули.

72. Domus V v[el] Benignitas [лат. «Четвертая обитель, или Милосердие»]. — Примеч. А. Кроули.

73. Ratio Naturae Naturatae [лат. «Обоснование Природы Порожденной»]. — Примеч. А. Кроули.

74. Adeptum Oportet Rationis Facultatem Regnare [лат. «Установление подобающих отношений средствами царской власти»]. — Примеч. А. Кроули.

75. Gladium, quod omnibus viis custodet portas Otz Chiim [лат.-ивр. «Меч, соединяющий между собой все врата на Древе Жизни»]. — Примеч. А. Кроули.

76. Nomen АоРт [лат.-ивр. «Имя “Врата”»]. Nomen ADNI [лат. «Имя “Адонаи”»]. тЛД [название буквы «Далет» в полной записи] * пЛА [название буквы «Алеф» в полной записи] * ДВИ [название буквы «Йод» в полной записи] * нВН [название буквы «Нун» в полной записи]. — Примеч. А. Кроули.

77. Cartae Tarot v[el] Aegyptiorum [лат. «Карты Таро, или Египетские карты»].
I.N.R.I. = I.A.O. = L.V.X.
ИНДА = 65
L.V.X. = LXV. — Примеч. А. Кроули.

78. Одна из перестановок слова «TARO» (в записи еврейскими буквами) — АоРт, что значит «врата».  «Имя Прекрасного Принца» — Адонаи (ИНДА), числовое соответствие которого — 65, или, в записи латинскими цифрами, LXV. Перестановка этих цифр дает слово «LVX» (лат. «свет»), которое, в свою очередь, завершает приведенный выше ритуал «разбора Ключевого слова I.N.R.I.» в церемониях Золотой Зари.

79. Два номера любого дома в сумме дают число 11.

80. «Конец Главы Третьей, или Главы о Внутренней коллегии» (лат.).

[81] Via Х v[el] Vallum [лат. «Путь Хет, или Ограда»]. — Примеч. А. Кроули.

[82] Nomen АВЕИ = 22; 22 х 19 = 418 = Abrahadabra. — Примеч. А. Кроули.

[83] Via З v[el] Gladius [лат. «Путь Зайин, или Меч»]. — Примеч. А. Кроули.

[84] Via quae non est [лат. «Путь, которого нет»]. — Примеч. А. Кроули.

[85] Vaginae Quinque Animae [лат. «Пять ножен души»]. — Примеч. А. Кроули.

[86] Domus III vel Intellectio [лат. «Третья обитель, или Понимание»]. — Примеч. А. Кроули.

[87] Abest Egoitas [лат. «Долой эгоизм»]. — Примеч. А. Кроули.

[88] Ego est Non-ego. Puerperium [лат. «Я есмь Не-я. Беременность»]. — Примеч. А. Кроули.

[89] Partus [лат. «Роды»]. — Примеч. А. Кроули.

[90] Vita Adepti [лат. «Жизнь Адепта»]. — Примеч. А. Кроули.

[91] Via В v[el] Clavus [лат. «Путь Вав, или Гвоздь»]. — Примеч. А. Кроули.

[92] Via Е v[el] Fenestra [лат. «Путь Хе, или Окно»]. — Примеч. А. Кроули.

[93] Via Д v[el] Porta [лат. «Путь Далет, или Врата»]. — Примеч. А. Кроули.

[94] Via Г v[el] Camelus [лат. «Путь Гимел, или Верблюд»]. — Примеч. А. Кроули.

[95] Via Б v[el] Domus [лат. «Путь Бет, или Дом»]. — Примеч. А. Кроули.

[96] Via А v[el] Bos [лат. «Путь Алеф, или Бык»]. — Примеч. А. Кроули.

[97] Domus II v[el] Sapientia [лат. «Вторая обитель, или Мудрость»]. — Примеч. А. Кроули.

[98] Domus I v[el] Corona Summa [лат. «Первая обитель, или Наивысший Венец»]. — Примеч. А. Кроули.

[99] «Конец Книжицы в Четырех Главах, или [Конец Главы о] Высшей коллегии» (лат.).

 

© Перевод: Анна Блейз, 2014