e-mail
Орден Восточных Тамплиеров - Ordo Templi Orientis back

Рассылка новостей



Телема в Рунете
Живой Журнал: Телемское Аббатство в России В Контакте: Колледж 'Телема-93'
































hosted by .masterhost
Всё о развитии человека и самопознании

Яндекс.Метрика

Rambler's Top100

Глава VI «Жезл»

Алистер Кроули



Магическая Воля по сути своей двояка, ибо она предполагает начало и конец; изъявляя желание быть чем-то, вы тем самым допускаете, что не являетесь этим.

Следовательно, желать чего бы то ни было, кроме Наивысшего, — значит, отдаляться от него все больше и больше: всякое желание, кроме желания полностью предать свое «я» Возлюбленному, есть Черная Магия; однако эта самоотдача — действие настолько простое, что нашим сложным умам оно представляется наитруднейшим из всех возможных; поэтому необходимо обучение. Кроме того, «Я», приносимое в жертву, должно быть «Я» во всей его полноте и совершенстве: негоже предстать перед алтарем Всевышнего с даром нечистым или несовершенным. Как сказано в «Книге 65», «ждать Тебя — то конец, а не начало» [1].

В ходе упомянутого обучения ученик может сталкиваться со всевозможными трудностями, сообразными его личным свойствам, а потому в любой момент у него могут возникать всевозможные желания, на сторонний взгляд никак не связанные с целью его работы. Точно так же со стороны не всегда можно сразу понять, зачем бильярдисту потребовалась та или иная серия ударов.

Если, таким образом, мы можем пожелать «чего угодно», то наша воля должна быть достаточно сильна, чтобы получить желаемое, не теряя времени.

Следовательно, необходимо развить волю до высочайшего предела — несмотря на то, что последней нашей задачей на пути к цели станет полное отречение от воли. Частичное отречение от несовершенной воли не имеет веса в Магии.

Воля — это рычаг, нуждающийся в точке опоры; и этой точкой опоры служит главная цель всех устремлений ученика. Все желания, не связанные с этой основополагающей целью, только ослабляют его; они подобны жиру в теле спортсмена.

Большинство людей в этом мире страдают душевной атаксией: они не в состоянии скоординировать «мышцы» своей психики для целенаправленного движения. Они не имеют воли в подлинном смысле этого слова: все, что у них есть, — это случайный набор желаний, многие из которых противоречат друг другу. Жертва подобной болезни безвольно раскачивается (или, подчас, яростно — но столь же безвольно — мечется) от крайности к крайности, и лишь под конец жизни становится очевидно, что все ее передвижения попросту нейтрализовали друг друга. Человек не достиг ровным счетом ничего, не считая того единственного результата, который остается для него неосознанным, а именно — разрушения его собственного характера вследствие нерешительности. Хоронзон разорвал его на части.

Каким же образом следует развивать волю? Необходимо своевременно выявлять все свои желания, прихоти, капризы, наклонности, тенденции и влечения, изучать и оценивать в связи с тем, могут ли они помочь или воспрепятствовать достижению основной цели, после чего обращаться с ними соответственно.

Очевидно, что для этого понадобятся бдительность и отвага. Я бы еще добавил «самоотречение», невзирая на то, что обычно подразумевают под этим словом; но разве можно назвать самоотречением отказ от всего того, что в действительности наносит вред нашему «я»? Уничтожить возбудителей малярии в своей крови — не значит совершить самоубийство.

Воспитывая в себе подобный образ мышления, ученик столкнется с огромными трудностями. И, пожалуй, величайшей из них следует признать забывчивость. Это едва ли не худшее проявление того, что буддисты называют невежеством. Тем, кто от природы забывчив и рассеян, могут пойти на пользу предварительные упражнения для развития памяти. И в любом случае полезно и необходимо вести магический дневник, как предписывается Послушникам А.’.А.’.

Прежде всего, следует вновь и вновь выполнять упражнения, описанные в «Книге 3» [2], ибо они не только развивают бдительность, но и укрепляют те тормозящие центры мозга, которые, по мнению некоторых психологов, породили механизмы, при помощи которых человек цивилизованный поднялся над дикарем.
До сих пор мы рассуждали, так сказать, от противного. Жезл Аарона сделался змеем и поглотил змеев других волхвов [3]; теперь же настало время снова вернуть ему облик жезла [4].

Магическая Воля — это жезл в вашей руке, при помощи которого свершается Великое Делание, посредством которого Дочь не просто восходит на престол Матери, но и принимается в объятия Высочайшего [5].

Таким образом, Магический Жезл — главное орудие Мага; а «имя» этого жезла — Магическая Клятва.

Будучи по сути своей двоякой, воля соответствует Хокме [т.е. второй сефире], а Хокма — это Логос, слово; поэтому иногда говорят, что слово есть воля. [Бог] Тот, Владыка Магии, — также Владыка Речи; [магический жезл] Кадуцей — атрибут вестника-Гермеса.

Слово должно выражать волю; поэтому Мистическое Имя Послушника — это выражение его наивысшей Воли.

Разумеется, лишь немногие из Послушников понимают себя в достаточной мере, чтобы суметь сформулировать для себя эту волю; поэтому по истечении срока послушничества они выбирают новое имя.

Таким образом, выражать свою волю ученику удобнее в форме Магических Клятв.

Поскольку подобная клятва не подлежит отмене, ее следует тщательно обдумать и взвесить. Желательно ограничить действие клятвы каким-либо определенным сроком, поскольку со временем, когда понимание ученика возрастет, он может увидеть, что малая клятва несовместима с великой. Это произойдет почти наверняка, и следует помнить, что подобная дилемма — худшая из всех, с какими только может столкнуться Маг, ибо самая сущность воли — ее устремленность к единственной цели [6].

Еще одно важнейшее соображение в связи с Магическими Обетами заключается в том, что ученик должен отводить им в своей жизни строго определенное место. Принимать их следует ради четко поставленной, понятной и ясно сформулированной цели, за пределы которой они не должны выходить ни при каких обстоятельствах.

Воздержание от сахара — добродетель для диабетика, но так дело обстоит только ввиду его болезни. Эта добродетель отнюдь не общезначима. Илия по одному случаю заявил: «Надлежало мне разгневаться» [7], — однако подобные случаи весьма редки.

Более того, что для одного — пища, для другого — яд. Обет нищеты может принести огромную пользу человеку, который не умел разумно распорядиться своим богатством ради единой цели; но для кого-то другого подобная клятва повлечет за собой лишь пустую трату времени и сил.

Нет такой силы, которую нельзя было бы поставить на службу Магической Воле; опасно лишь искушение принять эту силу за самоценную.

Садовник не скажет себе: «Вырублю-ка я эти кусты, они только уродуют сад», — пока не убедится после многократных подрезок, что унять их буйный рост невозможно.

«Если твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее!» [8] — это вопль слабака. Если бы собак убивали сразу же, как только они в первый раз ослушаются хозяина, немногим бы удалось пережить щенячий возраст.

Наилучший из обетов — и находящий, вдобавок, самое широкое применение, — это обет Священного Повиновения, ибо он не только ведет к совершенной свободе, но и обучает тому самоотречению, которое станет нашей последней задачей на пути к цели.

Большое достоинство подобной клятвы — в том, что она никогда не ржавеет. Если старший, которому принесли такой обет, знает свое дело, он быстро выяснит, какие вещи доставляют его ученику настоящее неудовольствие, и поможет ему свести с ними тесное знакомство.

Неповиновение старшему — это не что иное, как борьба между двумя волями в душе младшего. Воля, выраженная в его обете и связанная с его наивысшей волей (просто в силу того факта, что обет был принесен с целью развить эту наивысшую волю), вступает в противоборство с волей временной, основанной лишь на преходящих соображениях.

Учителю следует мягко, постепенно, но решительно закалять ученика до тех пор, пока тот не станет исполнять приказания автоматически, не задумываясь об их содержании, — как говорил Лойола, «perinde ac cadaver» [9].

Никто лучше Лойолы не понимал, что такое Магическая Воля: в его системе индивидуум исчез. Воле генерала мгновенно вторили все до единого члены ордена, благодаря чему «Общество Иисуса» и превратилось в одну из самых могущественных и грозных религиозных организаций мира.

Немного уступала ему, пожалуй, секта Горного старца [10].

Недостаток системы Лойолы заключался в том, что генерал не был Богом; и, более того, по ряду причин он подчас оказывался даже не лучшим из членов ордена.

Чтобы стать генералом ордена, нужно было, прежде всего, пожелать стать генералом ордена; а тот, кто ограничивал себя этим желанием, уже не мог стать ничем большим.

Но вернемся к вопросу о развитии Воли. В процессе этой работы всегда приходится выпалывать сорняки, однако сам цветок нуждается в бережном уходе. Если мы уничтожим в себе, а при необходимости и в других людях, все побуждения, которые сочтем противоречащими нашей истинной Воле, эта Воля обретет большую свободу для естественного развития. Но недостаточно лишь очистить храм и освятить его — необходимо еще и провести призывание. Точно так же и для утверждения этой Воли следует постоянно совершать действия положительного, а не только отрицательного характера.

Самоотречение и жертва — это необходимые, но относительно простые задачи. Есть сотня способов промахнуться и лишь один способ — попасть в цель. Воздерживаться от употребления говядины легко, а вот не есть ничего, кроме свинины, очень сложно.

[Элифас] Леви советует время от времени отрешаться от Магической Воли — на том основании, что после кардинальной «перемены занятий» всегда работается лучше. Он, без сомнения, прав, но следует понимать, что этот совет он подает, «скорбя об ожесточении сердец человеческих» [11]. Турбина эффективнее поршневого двигателя; и совет Леви хорош только для начинающих.

В конечном счете Магическая Воля настолько тесно отождествляется со всем существом человека, что тот перестает осознавать ее, как мы не осознаем постоянную силу земного тяготения. Подчас он даже удивляется собственным поступкам и вынужден строить догадки об их значении. Но следует понимать, что, когда Воля действительно поднимается таким образом до высот Судьбы, совершить ошибку человеку становится ничуть не легче, чем подняться в воздух и полететь.

Может возникнуть вопрос, не вступает ли Воля, развитая до такой степени, в противоречие с Этикой.

Ответ — да, вступает.

В «Великом Гримуаре» нам предписывается «купить яйцо, не торгуясь»; а Достижение, да и каждый шаг на пути к Достижению — жемчужина столь драгоценная, что человек, найдя ее, пойдет и продаст все, что имеет, и купит ее [12].

Этика — это всего лишь социальное выражение традиций и обычаев, но для многих людей нет ничего труднее, чем отказаться от привычного; поэтому полезно будет избавиться от каких-нибудь привычек просто в качестве упражнения — чтобы понять сам принцип освобождения от этой формы рабства. Подобным же целям служат и такие практики, как прерывание сна, удерживание тела в напряженных и неестественных позах или выполнение трудных дыхательных упражнений. Помимо конкретной пользы, которую каждая такая практика может приносить сама по себе для той или иной частной цели, все они полезны прежде всего потому, что человеку приходится заставлять себя выполнять их вопреки любым возможным обстоятельствам. Научившись преодолевать внутреннее сопротивление, он в дальнейшем сможет легче справляться с сопротивлением извне.

Прежде чем вступить в битву с сопротивлением воды, двигатель парохода должен преодолеть собственную инерцию.

Когда воля в конце концов станет устойчивой, нужно будет задуматься о ее силе. На нашей планете сила тяжести придает телам ускорение тридцать два фута в секунду, но на Луне — гораздо меньшее. Так и Воля, даже самая целеустремленная и постоянная, может оказаться практически бесполезной, если противодействующие ей обстоятельства будут слишком сильны или же если она по какой-то причине не сможет вступить в борьбу с ними. Нет смысла хотеть луну с неба. Если человек чего-то хочет, он должен задуматься о том, какими средствами можно осуществить эту Волю.

Кроме того, и самая могучая Воля, направленная на какую-то одну цель, далеко не всегда полезна в других отношениях; иногда она даже оказывается нелепой.

Рассказывают, что один человек потратил сорок лет на то, чтобы научиться переходить Ганг по воде, аки посуху; и в конце концов ему это удалось. Но святой гуру только упрекнул его: «Ну и дурак же ты! Все твои соседи каждый день спокойно переправляются на плоту за две пайсы [13]».

Большинство из нас, если не все, рано или поздно сталкиваются с тем же. Мы лезем из кожи вон, чтобы чему-то научиться и чего-то достичь, — и, лишь достигнув, понимаем, что все наши приобретения не стоят даже слов «я этого хочу».

Но принять такую точку зрения за руководство к действию было бы ошибкой. Дисциплина, необходимая для изучения латыни, сослужит нам хорошую службу, когда мы пожелаем добиться чего-то совершенного иного.

В школе нас наказывали учителя; но если мы за все школьные годы не научились наказывать себя сами, значит, мы не научились ничему.

По существу, единственная опасность заключается в том, что достижения и успехи могут превратиться для нас в самоцель. Мальчик, который гордится школьными отметками, рискует окончить свои дни профессором колледжа.

Таким образом, гуру индуса, научившегося ходить по воде, имел в виду лишь то, что пора перестать гордиться достигнутым — и направить свои силы на какую-нибудь более достойную цель.

И, кстати говоря, поскольку божественная Воля едина, то не найдется такой способности, которая естественным образом не служила бы свершению судьбы человека, ею владеющего.

Далеко не всегда можно предсказать, когда именно нить того или иного цвета будет воткана в ковер Судьбы. Только когда ковер будет соткан полностью и рассмотрен с надлежащего расстояния, станет очевидно, что эта нить действительно заняла положенное ей место. И здесь возникает соблазн преломить копье на древнейшем из турниров — в поединке между свободой воли и предопределением.

Да, каждый человек «предопределен» таким образом, что каждый его поступок оказывается лишь пассивной равнодействующей всей совокупности сил, воздействовавших на него от начала времен, а его собственная Воля — лишь отголоском Воли Вселенной. Но, тем не менее, сознание «свободы воли» ценно; и если человек понимает эту «свободу» правильно — как частный, индивидуальный случай тех внутренних движений во Вселенной, сумма которых есть покой, — то в меру своего понимания он чувствует всю эту гармонию, всю эту целокупность. Правда, счастье, которое он при этом испытывает, можно подвергнуть сомнению — как содержимое лишь одной чаши весов, на другой чаше которых покоится равной величины несчастье; однако есть люди, которые полагают, что единственное подлинное несчастье — это чувство отрезанности от Вселенной, а потому все чувства меньшего масштаба лишаются для них всякого веса, и остается только бесконечное блаженство — одна из фаз бесконечного сознания этой ВСЕОБЩНОСТИ. Впрочем, подобные рассуждения несколько выходят за рамки данных заметок. Нет особого смысла утверждать, что слон и блоха таковы, каковы они есть, и не могут быть иными; однако в нашем восприятии слон больше блохи. И этот факт имеет практическое значение.

Нам известно, что человека можно научить делать то, чего он не смог бы делать без обучения, — и утверждать, что обучиться способен лишь тот, кому это «суждено», было бы с практической точки зрения довольно бессмысленно. Точно так же и учителю «суждено» учить. В этом аргументе детерминистов кроется та же ошибка, что и во всех «системах» игры в рулетку. Пока рулетка вертится, шансы, что красное выпадет два раза подряд, — чуть более трех к одному; но как только красное один раз выпало, условия изменяются.

Настаивать на вышеизложенном не было бы смысла, если бы слишком многие люди не путали Магию с Философией. Философия — враг Магии. Философия уверяет нас, будто в конечном счете все неважно и «che sara sara» [14].

На практике (а Магия — самое практичное на свете искусство жизни) подобных затруднений не возникает. Человека, который бежит за поездом, бесполезно убеждать, что ему «не судьба» догнать состав, — он просто бежит, и все тут; а если бы ему не нужно беречь дыхание, он бы на все ваши уговоры ответил: «К черту судьбу!».
Выше указывалось, что истинную Магическую Волю следует направить на высочайшее достижение, но это возможно лишь при условии развитого Магического Понимания. Жезл надо заставить расти в длину и набирать силу — сам по себе он не будет этого делать.

Каждый мальчишка мечтает стать машинистом. Некоторые действительно становятся машинистами — и остаются ими на всю жизнь.

Но в большинстве случаев Понимание развивается быстрее Воли, и мальчишка забывает о своей мечте задолго до того, как получает возможность осуществить ее.

Однако бывает и так, что Понимание останавливается в своем развитии на определенной точке, а Воля продолжает действовать вслепую.


Так, например, какой-нибудь бизнесмен, мечтающий о праздности и комфорте, ежедневно является ради этого в свою контору и гнет спину под бичом надсмотрщика, куда более жестокого, чем все, с кем доводилось сталкиваться ничтожнейшему из работников, состоящих у него на жалованье. Когда же он наконец решает выйти в отставку, обнаруживается, что его жизнь пуста. Средства достижения цели поглотили саму цель.

Счастливы только те, кто желает недостижимого.

Все богатства, и материальные, и духовные, — прах.

Любовь, скорбь и сострадание, три сестры, на первый взгляд, не подвластные этому проклятию, кажутся свободными от него лишь благодаря своему родству с Неудовлетворенностью.

Сама красота недостижима настолько, что к ней невозможно даже приблизиться; и подлинный художник, подобно подлинному мистику, никогда не узнает покоя. Маг — всего лишь его слуга. Жезл истинного художника бесконечно длинен — это творящий Махалингам.

Беда лишь в том, что такой жезл, естественно, слишком тонок по отношению к своей длине, а потому все время болтается. Очень и очень немногие художники осознают свою настоящую цель, и слишком часто опора для их бесконечного устремления оказывается настолько хрупкой, что не удается достичь ничего.

Маг должен встраивать все, чем он обладает, в свою пирамиду; и сколь же широким должно быть основание этой пирамиды, чтобы вершина коснулась звезд! Нет такого знания и нет такой силы, которые не могли бы принести магу пользу. Пожалуй, во всей Вселенной не найдется клочка материи, которым он мог бы пренебречь. Главный его противник — великий Маг, тот самый Маг, который сотворил всю иллюзию Мироздания; и чтобы сойтись с ним в битве, после которой ничего не останется ни от него, ни от вас, вы должны стать равным ему во всем.

В то же время маг обязан помнить, что каждый кирпич в его пирамиде должен стремиться к вершине — что все его стороны должны быть идеально ровны: даже в самых нижних слоях не должно быть мнимых совершенств.

Такова практическая и активная форма присяги Мастера Храма, в которой говорится: «Я буду толковать каждое явление как особое обращение Бога к моей душе».

В «Книге 175» [«Астарта, или Книга берилла»] описывается много практических приемов, помогающих сосредоточиться подобным образом на единой цели, и хотя предмет этой книги составляет поклонение избранному Божеству, приведенные в ней указания можно без труда обобщить и использовать для развития любых других разновидностей воли.

Таким образом, воля представляет собой активную форму понимания. Посвященный степени Мастера Храма при виде слизняка задается вопросом: «В чем суть этого послания от Незримого? Как мне истолковать это Слово Всевышнего Бога?» Посвященный же степени Мага (Magus) спрашивает: «Как мне использовать этого слизняка?» И он не должен сворачивать с этого пути. Хотя ему посылается множество вещей, которым он не находит никакого полезного применения, рано или поздно среди них попадется та, которая ему нужна; и тогда его Пониманию откроется, что в действительности ни одна из тех прочих вещей не была бесполезной.

Что касается вышеописанных начальных практик самоотречения, то на этом этапе станет совершенно понятно, что они были полезны лишь до поры до времени. Они имели смысл только как обучающие упражнения. Адепт посмеется над глупостями, которые он когда-то творил, ибо теперь все диспропорции в нем устранены, всё пришло в гармонию, и строение его души стало абсолютно естественным — в ней больше нет ничего неуместного и нелепого. Он сможет воспринять самого себя как позитивный Тау-Крест, десять совершенных квадратов которой заключены в треугольник негативности [15]; и эта фигура станет единой, как только он перейдет от равновесия противоположностей к состоянию их тождества.

Постигнув на основе всего вышесказанного, что самое могущественное из доступных ученику орудий — это Обет Священного Повиновения, многие воскликнут: «О, если бы у меня только была возможность ввериться наставничеству какого-нибудь святого гуру!» Но все отнюдь не так сложно, как им кажется: для этого обета сгодится в качестве гуру любой человек, способный отдавать приказания, — при условии, что он не будет чересчур снисходителен и ленив.

Единственная причина, по которой имеет смысл избрать наставником того, кто уже поднялся на вершину, заключается в том, что такой гуру будет помогать спящему челе пробудиться и, проявляя милосердие к этому несчастному, бережно закалять его, в то же время услаждая его слух священными речами. Но если найти такого наставника не представляется возможным, достаточно выбрать любого человека из постоянного круга общения, объяснить ему ситуацию и попросить о содействии.

Желательно, чтобы этот человек был благонадежным; и пусть чела не забывает: если гуру прикажет ему прыгнуть с обрыва, то куда лучше будет повиноваться, чем отказаться от практики.

И, принося обет, ни в коем случае не делайте никаких оговорок. Яйцо нужно купить не торгуясь.

Члены некоего Общества [16] давали клятву лишь после того, как получали заверение, что от них не потребуется «ничего такого, что противоречило бы их гражданскому, нравственному или религиозному долгу». В результате, когда один из них пожелал нарушить обет, ему без труда удалось подыскать для этого достойное основание. И обет утратил всю свою силу [17].

Когда Будда воссел под благословенным Деревом Бо, он принес клятву, что ни один из обитателей десяти тысяч миров не заставит его подняться, пока цель его не будет достигнута, — и не сдвинулся с места, даже когда искушать его явился сам Мара, великий Царь Зла, с тремя своими дочерьми, великими соблазнительницами.

Разумеется, для начинающего столь суровый и грозный обет будет бесполезен: ему еще не хватит сил противостоять самому Маре. Пусть он оценит свои возможности и принесет такой обет, который будет ему по силам, но потребует полного их напряжения. Так Милон поначалу носил на плечах новорожденного теленка; теленок рос день за днем, а когда превратился в быка, Милону уже хватало сил и на это [18].
Повторим еще раз, что самый подходящий метод для новичка дается в «Книге 3» [«Книге Ярма»] [19]; но, даже если ученик совершенно уверен в своих силах, лучше всего поначалу давать обет на очень короткое время. Пусть начнет с одного часа в день и ежедневно увеличивает время практики на полчаса, пока не дойдет до полного дня. Затем пусть сделает небольшой перерыв, после чего попробует выполнить упражнение в течение двух дней; и так далее, пока не освоит практику в совершенстве.


Начинать он должен с самых легких упражнений. При этом действие, от которого ученик поклялся воздерживаться, не должно быть из числа тех, которые в обычных обстоятельствах он совершает нечасто, поскольку иначе нагрузка на память — опору его бдительности — окажется слишком велика и упражнение сильно усложнится. На начальном этапе вполне нормальна ситуация, когда боль в руке возникает «как раз в тот момент, когда в обычных обстоятельствах он совершил бы запрещенное действие», как бы предостерегая его тем самым от повторения ошибки.

Таким образом, в его психике закрепится четкая связь между причиной и следствием, которая в конце концов научит его избегать избранного для тренировки действия столь же старательно, как он избегает тех вещей, которых приучен не делать еще с детства.

Когда глазу грозит опасность, веки непроизвольно смыкаются [20]. Ученик должен развить способность к торможению до такой же степени, пока та не закрепится глубже сознания, пополнив запас его бессознательных сил и позволив своему владельцу посвящать осознанную энергию задачам более высоким.

Эта способность к торможению станет для него неоценимым подспорьем, когда он займется медитацией. Он уже научился защищать свой ум от мыслей A, B и C; он умеет приказать часовым пропускать только тех, кто в мундире. А значит, он без труда сможет обобщить эти навыки и опустить привратную решетку.

Но пусть не забывает, что мысли различаются между собой не только по частоте повторения, но и по интенсивности.

Худшая из них — это, разумеется, само эго, почти вездесущее и почти непреодолимое, но укорененное так глубоко, что в ходе обычных размышлений человек далеко не всегда способен осознать его присутствие.

Будда, взяв быка за рога, первым делом атаковал именно эту идею.

Каждый пусть решает для себя сам, насколько такой подход благоразумен. Но, несомненно, более простым кажется прежде избавиться от тех вещей, без которых легко можно будет обойтись.

Большинству людей сложнее всего будет управиться с Эмоциями и мыслями, их возбуждающими.

Однако эмоции вполне возможно — и необходимо — не просто укротить, но и поставить себе на службу. Например, такую эмоцию, как гнев, иногда полезно обращать против той части мозга, которая своим бездействием подрывает наше самообладание.

Если и есть среди эмоций хоть одна, не приносящая никакой пользы, так это гордость: ведь она неразрывно связана с Эго…

Нет, от гордости никакого проку быть не может!

Избавиться от Восприятий, как грубых, так и более тонких, по всей видимости, гораздо легче, поскольку они не затрагивают ум и не мешают помнить о необходимости контроля.

Несложно увлечься какой-нибудь книгой настолько, чтобы перестать обращать внимание даже на самый прекрасный пейзаж. Но если вас ужалит оса, вы тотчас же забудете о книге.

Однако со Склонностями сражаться гораздо труднее, чем со всеми тремя низшими скандхами, вместе взятыми [21], — по той простой причине, что они по большей части таятся в бессознательном. Для того, чтобы их разрушить, необходимо пробудить их и, так сказать, вывести на свет, из-за чего воля мага в определенном смысле вынуждена добиваться двух противоположных целей одновременно.

Сознание же уничтожается только в самадхи.

Итак, процесс, который начался с нашего отказа думать о своей ноге, завершается избавлением от чувства индивидуальности, и теперь логика его вполне очевидна.

Что касается способов уничтожения различных глубоко укоренившихся идей, то их существует немало.

Но самый лучший из них, пожалуй, — это метод уравновешивания. Приучите себя находить противоположность всякой мысли, возникающей в вашем уме. В общении с другими людьми всегда противоречьте собеседнику. Рассматривайте его доводы; но, сколь бы глубокое одобрение они у вас ни вызывали, выдвигайте контраргумент.

Это надо делать беспристрастно: чем более вы убеждены, что та или иная точка зрения верна, тем решительнее следует искать доказательства ее ошибочности.

Если вы исполните предписанное со всем усердием, то эти точки зрения перестанут вас волновать; и тогда вы сможете отстаивать свою точку зрения со спокойствием учителя — гораздо более убедительным, чем энтузиазм ученика.

Вы потеряете всякий интерес к дискуссиям; политика, этика, религия станут казаться вам пустыми игрушками, и ваша Магическая Воля освободится от этих помех.

В Бирме есть только одно животное, которое люди непременно убивают при встрече, — гадюка Рассела. «Или ты ее убьешь, или она — тебя», — говорят они, и все сводится к тому, кто заметит другого первым.

Точно так же следует обходиться с любой идеей, кроме одной-единственной Идеи — Той Самой. Убив змею, можно использовать ее кожу, но до тех пор, пока она жива и свободна, вы — в опасности.

И, как это ни прискорбно, идея эго — самая настоящая змея! — способна принимать несметное множество форм, облаченных в поистине роскошные одеяния. Сатана, как говорится, способен предстать в обличье ангела света [22].

Нет ничего ужаснее, чем столкнуться с таким испытанием под бременем магической клятвы. Обычному человеку не понять искушения святых. От близкого знакомства с идеями наподобие тех, что терзали святого Патрика или святого Антония, обычный человек угодил бы в сумасшедший дом.

Чем крепче вы сжимаете эту змею (которая до тех пор дремала на солнышке и казалась довольно безобидной), тем яростней она извивается; и важно не забывать, что ваша хватка должна, соответственно, становиться еще крепче, а иначе змея вырвется на свободу и ужалит вас.

Стоит запретить ребенку что-либо делать (неважно, что именно), он тотчас же захочет сделать именно это, хотя без вашего запрета ему, возможно, это и в голову бы не пришло. Точно так же и со святым. В каждом человеке дремлют те или иные склонности; о большей части из них мы и не догадываемся и можем оставаться в неведении до конца своих дней — если только наша Магия их не разбудит. Они таятся в засаде. И все их, без исключения, следует разбудить; и все их, без исключения, следует уничтожить. Подписать клятву Послушника — это все равно что разворошить осиное гнездо.

Достаточно лишь четко заявить о своем осознанном устремлении, и враг уже тут как тут.

Кажется, что выдержать этот чудовищный год послушничества — просто не в человеческих силах. И это при том, что от соискателя не требуется ничего сложного — фактически, почти ничего вообще. Однако же, по опыту, впечатление такое, что человека оторвали от родного очага и бросили посреди штормовой Атлантики. На самом деле, не исключено, что задача оказывается сложной именно в силу своей крайней простоты.

Послушник должен держаться за свое устремление, подтверждая его вновь и вновь, пусть даже из последних сил.

Возможно, он уже почти потерял его из виду; возможно, оно лишилось для него всякого смысла; возможно, он повторяет его чисто механически, носясь по воле ветра и волн.

Но если он все-таки его удержит, испытание будет пройдено.

И как только оно будет пройдено, послушник вновь увидит все в настоящем свете; он поймет, что все, казавшееся столь реальным, было лишь иллюзией, и укрепится перед лицом новых испытаний, ожидающих его впереди.

Но, воистину, горе тому, у кого не достанет выдержки! Сколько бы он ни твердил: «Мне не нравится Атлантика, хочу домой», — это ему не поможет.

Для того, кто сделал хоть один шаг на пути, назад возврата нет. Вспомните строки из браунинговского «Чайльд-Роланда»:

Но — к цели! Оказался вскоре я
На пустоши, бурьяна полной злого.
Смотрю назад — дорога и поля.
Здесь — мертвая бесплодная земля
До горизонта утомляет взгляд.
Идти вперед — нет для меня иного! [23]

И это справедливо для всех. Оговорка, гласящая, что Послушник при желании может отречься от своей клятвы, в действительности предназначена лишь для тех, кто клянется чисто формально.

Подлинную Магическую Клятву нарушить нельзя: даже если вам кажется, что это возможно, на самом деле она нерушима.

И в этом — достоинство подлинной Магической Клятвы.

Сколько бы вы ни ходили кругами, рано или поздно вы все равно достигнете цели; а все ваши попытки нарушить клятву лишь навлекут на вас несчастья самого ужасного свойства.

Следует раз и навсегда усвоить, что такова природа вещей, и ни один человек, сколь бы могуществен он ни был и сколь бы высоко ни поднялся, не изменит ее своей волей: вся его сила, вся мощь его великой клятвы не одолеет даже самой слабенькой клятвы самого заурядного новичка.

Любая попытка противостоять Магической Воле другого человека была бы злодеянием, не будь она сущей бессмыслицей.

Пытаться воздвигнуть Волю можно тогда, когда еще нет ничего, кроме хаоса прихотей; но как только воцарился порядок, он становится свят. Как говорит Блейк, «все живое священно» [24]; а потому священнейшая из задач — сотворение жизни. Творцу не так уж важно, что именно он создает: во вселенной хватит места и для паука, и для мухи.

Материалы, из которых будет слеплен бог, выбираются из мусорной кучи Хоронзона!

Такова высшая суть Мистерии Искупления; и таков же, быть может, истинный смысл существования (если можно считать это существованием) формы, или, если угодно, Эго.

Поразительно, что этот закономерный возглас — «Я есмь я!» — исходит именно от того, кто никоим не образом не является «я».

И только тот Учитель, чья Воля была столь могущественна, что от легчайшего ее изъявления глухие обретали слух, а немые — голос, прокаженные очищались, а мертвые вставали из могил, — только Он и никто иной был способен на вершине своей смертной муки воскликнуть: «Не моя Воля, но Твоя да будет!» [25].


Примечания


[1]. «Книга 65» («Книга Сердца, опоясанного Змеем»), II, 62. — Примеч. перев.

[2]. В «Книге 3» («Книге Ярма») описываются упражнения трех родов, призванные обуздать и «приставить к плугу» трех «животных» в человеке: Единорога, символизирующего Речь, Коня — Действие и Вола — Мысль. Каждое упражнение предписывается выполнять в течение недели или дольше; однако ниже в данной главе Кроули рекомендует увеличивать время практики постепенно, начиная с одного часа в день. При нарушении запрета ученик должен «нанести себе порез острой бритвой на запястье или предплечье»: «Так собственная рука твоя будет служить тебе предостережением и летописью твоих усилий. Ежедневно делай записи о том, насколько ты преуспел в этой практике, пока не достигнешь совершенства бдительности. <…> Свяжи себя так — и обретешь свободу навеки».

Практика первого рода (обуздание речи): «Альфа. Исключи из своей речи какое-нибудь часто встречающееся слово, например, “и”, “это” или “но”; используй вместо него описательное выражение. Бета. Исключи из своей речи слова, содержащие какую-либо определенную букву, например, “т”, “с” или “м”; используй вместо них описательные выражения. Гамма. Исключи из своей речи личные и притяжательные местоимения первого лица; используй вместо них описательные выражения. В меру своей изобретательности придумывай другие подобные упражнения».

Практика второго рода (обуздание действия): «Альфа. Избегай поднимать левую руку выше пояса. Бета. Избегай класть ногу на ногу. В меру своей изобретательности придумывай другие подобные упражнения».

Практика третьего рода (обуздание мысли): «Альфа. Избегай погружаться в мысли о каком-либо определенном предмете и обо всем, что с ним связано; избранный предмет должен быть из числа тех, которые обычно занимают твои мысли и о которых тебе часто напоминают чувственные ощущения и разговоры других людей. Бета. С помощью какого-нибудь условного знака (например, снимая кольцо с одного пальца и надевая на другой) создай в себе две личности, одна из которых будет мыслить совершенно в иных категориях, нежели другая, пересекаясь с нею только на почве вопросов житейской необходимости. В меру своей изобретательности придумывай другие подобные упражнения». — Примеч. перев.

[3]. Аллюзия на Исх. 7:10—12: «И бросил Аарон жезл свой перед фараоном и перед рабами его, и он сделался змеем. И призвал фараон мудрецов и чародеев; и эти волхвы Египетские сделали то же своими чарами: каждый из них бросил свой жезл, и они сделались змеями, но жезл Ааронов поглотил их жезлы». Позднее жезл Аарона чудесно процвел за одну ночь, подтвердив тем самым избрание колена Левия на служение Богу: «…жезл Ааронов, от дома Левиина, расцвел, пустил почки, дал цвет и принес миндали» (Числ. 17:8). — Примеч. перев.

[4]. Как известно, в Книге Исход Миндальный Жезл обозначается словосочетанием MTH HShQD [метех ха-шакед, Мем=40, Тет=9, Хе=5, Хе=5, Шин=300, Коф=100, Далет=4], дающим в сумме 463. 400 — это Тав, путь ведущий от Малкут к Йесод; 60 — Самех, путь, ведущий от Йесод к Тиферет; а 3 — Гимел, путь, ведущий от Тиферет к Кетер. Таким образом, жезл в целом состоит из путей, восходящих от Царства [Малкут] к Венцу [Кетер]. — Примеч. А. Кроули.

[5]. В одной системе магии, самой лучшей, Абсолют именуется Венцом, Бог — Отцом, Чистая Душа — Матерью, Священный Ангел-Хранитель — Сыном, а Природная Душа — Дочерью. Сын очищает Дочь, сочетаясь с нею браком; так она становится Матерью, чье соединение с Отцом влечет за собой возвращение всего сущего к Венцу. См. «Книгу 418» [«Видение и Голос»]. — Примеч. А. Кроули.

[6]. Верхний конец Жезла — это Кетер, единое; а в царстве клипот [«изнаночных», «извращенных» сефирот] сефире Кетер соответствует Таумиэль — две противоборствующие головы, рвущие в клочья и пожирающие друг друга. — Примеч. А. Кроули.

[7]. Эти слова принадлежали не Илии, а пророку Ионе; в русском синодальном переводе они переданы иначе: «…очень огорчился, даже до смерти» (Ион. 4:9) — Примеч. перев.

[8]. Мк. 9:43. — Примеч. перев.

[9]. Лат. букв. «подобно трупу»; в переносном значении — формула беспрекословного подчинения, восходящая к уставу ордена иезуитов. — Примеч. перев.

[10]. Имеется в виду секта ассасинов (XI в.), основанная Хасаном ибн-Саббахом по прозванию «Горный старец». — Примеч. перев. [11]. Мк. 3:5. — Примеч. перев.

[12]. Ср. Мф. 13:45—46: «…подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал всё, что имел, и купил ее». — Примеч. перев.

[13]. Пайса — мелкая индийская монета. — Примеч. перев.

[14]. «Будь что будет» (ит.). — Примеч. перев.
[15]. Тау-крест, составленный из десяти квадратов, соотносится с Древом Жизни, состоящим из десяти сефирот в уравновешенном состоянии и окруженным тремя завесами небытия. — Примеч. перев.

[16]. Имеется в виду Герметический орден Золотой Зари. — Примеч. перев.

[17]. См. Equinox I, IV, p. 5. — Примеч. перев.

[18]. Милон Кротонский — знаменитый греческий атлет VI века до н.э. Однажды на олимпийских играх поднял на плечи четырехлетнего быка и с ним четыре раза кругом обошел ристалище, а затем в течение одного дня съел этого быка целиком. — Примеч. перев.
[19]. Эту книгу следует изучить очень внимательно. Суть ее в том, что ученик дает клятву воздерживаться от определенной мысли, слова или действия и при каждом нарушении обета режет себе руку острой бритвой. Это лучше бичевания, поскольку это можно делать и прилюдно, не привлекая к себе внимания. Описанные упражнения составляют самую увлекательную салонную игру из всех, какие только изобретались когда-либо в семейном кругу. Друзья и родные будут стараться изо всех сил, чтобы заманить вас в ловушку и вынудить нарушить запрет. — Примеч. А. Кроули.

[20]. Будь это не так, немного бы осталось на свете зрячих. — Примеч. А. Кроули.

[21]. Скандхи (санскр.) — в буддизме пять составляющих человеческого «я»:
рупа — форма; ведана — чувства, ощущения, эмоции, переживания; самджня — восприятие, представление, понятие; самскара — склонности, обусловленность и виджняна — сознание. — Примеч. перев.

[22]. 2 Кор. 11:14: «…сам сатана принимает вид Ангела света». — Примеч. перев.

[23]. Пер. с англ. Н. Эристави. — Примеч. перев.

[24]. Цитата из поэмы У. Блейка «Бракосочетание Неба и Ада». — Примеч. перев.

[25]. Лк. 22:42. — Примеч. перев.


© Перевод: Анна Блейз, 2007.