Три книги Оккультной Философии

Генрих Корнелий Агриппа

Книга Первая

Глава X.

Глава X. О сокровенных свойствах вещей.

В [некоторых] вещах заключены и другие свойства, родом не от стихий, — такие, как способность изгонять яд, сводить язвы (anthraces), притягивать железо и так далее; эти свойства суть следствия вида и образа (speciei & formae) той или иной вещи. По той же причине они могут даже в малом количестве оказывать немалое воздействие, чего не бывает со свойствами, происходящими от стихий. Будучи во многом [производными] от образа, эти свойства могут совершать многое даже при самом малом количестве материи; стихийные же свойства, будучи материальными, нуждаются в большем количестве материи, чтобы оказать воздействие[1].

Их называют сокровенными свойствами, потому что причины их сокрыты и потому что разум человеческий не может постичь их вполне, — из-за того-то философы большею частью исследовали их часть путем предолгого опыта, а не посредством изысканий ума. Так, нам известно, что пища переваривается в желудке благодаря жару; но преображается она благодаря некоему сокровенному свойству, о котором мы не ведаем, — и это определенно не жар, иначе пища преображалась бы уже на огне очага, а не только в желудке.

Итак, кроме известных нам стихийных свойств, у вещей есть и некоторые другие естественные свойства, сотворенные самой природой; они нас восхищают и зачастую изумляют, хотя мы и не всегда их понимаем и видим их редко, а то и вовсе не видим, как в случае с фениксом (phoenix)[2] — единственной в мире птицей, которая возрождает саму себя и о которой мы читаем у Овидия:

 

Только одна возрождает себя своим семенем птица:

«Феникс» ее ассирийцы зовут…[3]

 

И в другом месте:

 

Весь Египет пришел подивиться великому чуду,

И толпа ликовала, приветствуя редкую птицу[4].

 

Матрей однажды привез грекам и римлянам великое чудо: он утверждал, что выкормил зверя, который пожирает сам себя; и до сего дня многие беспокойно вопрошают, кто же такой этот Матреев зверь[5]. И кто не подивится на рыб, которых выкапывают из-под земли, как передают Аристотель[6], Феофраст[7] и историк Полибий[8]? И на те поющие камни, о которых писал Павсаний[9], — ведь все они являют сокровенные свойства! Такова и птица страус (avis struthio), что переваривает в своем теле и преобразует в пищу холодное и твердое железо; и говорят, что раскаленное железо не обжигает ей желудок[10]. Такова и крохотная рыбка, именуемая прилипалой (echines), что усмиряет буйный ветер и унимает гнев морей; и даже при великой буре, могучей, яростной и беспредельной, когда паруса раздуты от ветра, эта рыбка одним лишь касанием сковывает корабль и принуждает его остановиться, да так, что сдвинуть с места его уже невозможно[11]. Таковы и саламандры (salamandrae) и пиравсты (pyraustae)[12] — малые твари, что живут в огне и остаются невредимыми, даже когда кажется, будто они горят. Есть также некая смола (bitumen), которой амазонки, как говорят, обмазывали целиком свои доспехи — и те становились неуязвимы для железа и огня; и этой же [смолой], по преданию, Александр Македонский обмазал Каспийские ворота, выкованные из бронзы[13]. Говорят также, что этой же смолою Ной запечатал Ковчег — и тот простоял нетронутым на горах Армении больше тысячи лет[14].

Есть и немало других вещей такого рода, почти невероятных, но все же подтверждающихся на опыте. Так, древние упоминают о сатирах (satyri), каковые суть животные с телом наполовину человеческим, наполовину звериным, но при этом способные говорить и мыслить. Один из них беседовал со святым отшельником Антонием, осуждал заблуждения язычников, поклоняющихся обычным животным, и просил помолиться за него Богу. Святой Иероним же записал это и добавил, что одного такой сатира живьем показывали народу, а после, [умертвив,] отослали императору Константину (Constantinum)[15].

 

 

 

[1] Ср. М. Фичино «О жизни», III.12: «…чтобы приготовить дух к восприятию небесных влияний, одних только качеств, доступных чувствам, недостаточно: необходимы также — и в значительно большей степени — некоторые качества, вложенные в [земные] вещи небесами и сокрытые от наших чувств, вследствие чего постичь их умом непросто. Качества такого рода и их влияния не могут быть стихийными по своей природе; следовательно, они исходят от Мировой Жизни и Духа <…> …[они] наделяют наши духи небесным могуществом, которое дает им защиту от заразы и яда, — и не только если принимать их внутрь, но и даже если они просто соприкасаются с телом и, нагреваясь от него, изливают свою силу. Даже малая толика этих средств, будучи принята внутрь, уже производит весьма заметное действие, и это — доказательство того, что при помощи небесных сил можно достичь и вышеназванных, и других подобных результатов. Причиной же тому не какие-либо стихийные качества (qualitates elementares), а свойства, присущие лишь небесному огню; ибо материальная сила не может добиться заметных результатов без большого количества материи, тогда как сила прообраза (virtus formalis) даже с помощью самого малого количества материи способна добиться очень многого».

[2] Рассуждение от слов «Так, нам известно, что пища…» и до этого места заимствовано из трактата Иоганна Рейхлина «О чудотворном слове» (2:d).

[3] Овидий, «Метаморфозы», XV.392—393, пер. С. Шервинского.

[4] Цитата из трактата И. Рейхлина «О чудотворном слове» (2:d); Рейхлин, в свою очередь, отсылает к «Легенде о Фениксе» Лактанция, где говорится: «Увидев в храме Феникса, все египтяне сходятся посмотреть на столь великое чудо» (пер. В. Заславского).

[5] О «Матреевом звере» пишет Целий Родигин в «Античных чтениях» (VIII.35); первоисточником ему послужил «Пир мудрецов» Афинея: «И эллины и римляне восхищались александрийским шутом Матреем, который распространял слух, что держит некоего зверя, который сам себя поедает. Даже в наши дни еще продолжают обсуждать, кто же такой Матреев зверь» (I.35a, пер. Н. Голинкевича).

[6] Псевдо-Аристотель, «О чудесных слухах», 73—74: «Говорят, что в Гераклее Понтийской и в Регии некоторых рыб добывают из-под земли и что они обычно встречаются по берегам рек и в сырых местах. Когда река начинает иссякать, их можно кое-где поймать на суше; когда вода убывает еще сильнее, эти рыбы уходят в ил в поисках влаги, а когда и тот высыхает, они остаются под толщей влажной грязи, подобно животным, обитающим в норах. Если их выкапывают, пока не вернулась вода, они еще шевелятся. Говорят еще, что в Пафлагонии выкапывают рыб, которые плодятся глубоко под землей, и что они хороши на вкус. И при том поблизости нет ни рек, ни какой другой воды: этих существ порождает сама земля».

[7] Фрагмент 171.11 Феофраста — первоисточник рассказов о подземных рыбах. На него ссылается Плиний в «Естественной истории»: «Об удивительных рыбах писал еще Феофраст. <…> В окрестностях Гераклеи, Кромны и почти везде в Понте водится в реках рыба и предпочитает она те места, где вода омывает берег; здесь она вырывает себе норы, живет в них и остается, когда вода в реках убывает, и эти норы оказываются на суше; тогда эту рыбу выкапывают, и тут же она начинает двигаться, выдавая то, что она жива. <…> Феофраст сообщает также, что в Пафлагонии откапывают очень вкусных рыб из глубоких нор, вырытых в тех местах, где на поверхности совсем нет воды, и он с удивлением рассказывает о том, что эти рыбы не совокупляются и рождаются сами собой; Феофраст полагает, что вода в этих норах обладает такими же свойствами, какие он приписывает колодезной воде, как если бы когда-нибудь в колодцах находили рыб. Что бы там ни было, но после рассказа о таких рыбах образ жизни крота, подземного животного, уже кажется менее удивительным, если только эти рыбы не устроены так же, как земляные черви» (IX.57, пер. Г. Литичевского).

[8] По свидетельству Афинея («Пир мудрецов», VIII.4a—b), Полибий в одной из не дошедших до нас книг «Всеобщей истории» (XXXIV.10) сообщает, что «за Пиреной до реки Нарбона лежит равнина с реками Иллиберием и Роскином возле одноименных кельтских городов. Там водятся подземные рыбы. Почва там тонкая, поросшая луговыми травами. Ниже лежит песчаный слой в два-три локтя толщиной и в него протекает вода из рек; с нею вместе через водостоки в поисках пищи проникают под землю и рыбы, а любимая пища их — корни трав. Оттого вся равнина богата подземной рыбой, которую тамошние жители выкапывают и забирают» (пер. Н. Голинкевича).

[9] Павсаний, «Описание Эллады», I.42.1: «…когда он  [Алкафой, царь Мегар] возводил стену, как рассказывают мегарцы, ему помогал Аполлон и свою кифару положил на камень; и если кто случайно ударит по этому камню камешком, то этот камень звучит точь‑в‑точь как кифара, когда ударят по ее струнам. Я очень этому удивлялся, но еще гораздо больше удивлялся я египетскому колоссу: в египетских Фивах, по ту сторону Нила, по направлению к так называемым Сирингам (Свирелям) стоит статуя в виде сидящей фигуры, издающая звук; народ называет ее статуей Мемнона; говорят, что он двинулся из Эфиопии в Египет и дошел даже до Суз. Но фиванцы говорят, что это не Мемнон, а один из их соплеменников, Фаменоф, и что это его изображение; слыхал я также от некоторых рассказы, что это Сезострис; эту статую велел разбить Камбиз. И еще сейчас часть тела от головы до середины туловища лежит разбитой, остальная же часть остается сидящей и каждый день при восходе солнца издает громкий звук, и это эхо больше всего похоже на звук кифары или лиры, если ударить по ее струне» (пер. С. Кондратьева).

[10] Гийом Овернский, «О вселенной», I.1.63.

[11] Эту легенду о рыбе-прилипало (Echeneis remora) приводит Плиний в «Естественной истории»: «Что на свете непокорней моря с его ветрами, вихрями и бурями? <…> поражает и несказанная мощь океанских приливов <…> Однако же всем этим силам, даже когда они действуют в согласии и сообща понуждают [корабль] двигаться в определенную сторону, может воспротивиться одна-единственная рыбка, и притом совсем крохотная, — ее называют “прилипалой”. Как ни дуют ветра, как ни бушует буря, прилипало может обуздать их ярость, сдержать их могучую силу и остановить корабль на полном бегу…» (XXXII.1).

[12] См. примеч. к главе I.7

[13] Отрывок от слов «Таковы и саламандры…» и до этого места заимствован из трактата Гиойма Овернского «О вселенной» (I.1.64). Каспийскими воротами в древности назывались два узких прохода с севера на юг, к землям Персии, Мидии и Месопотамии: один — в районе современного Дербента (Дагестан), другой — в районе современного Горгана (Иран). Персидские правители возвели в обоих этих точках оборонительные укрепления и закрыли проходы железными или бронзовыми воротами; в средневековой литературе строительство ворот приписывалось Александру Македонскому.

[14] Это утверждение также заимствовано у Гийома (I.2.24).

[15] Отрывок от слов «Один из них беседовал…» и до этого места заимствован из трактата Пико делла Мирандолы «О предрассудках» (IV.9). Упомянутые здесь происшествия с сатирами описаны святым Иеронимом в «Житии Павла Пустынника»: «Немного спустя, в каменистой долине Антоний увидал небольшого человечка с загнутым носом и с рогами на лбу, а нижняя часть его тела оканчивалась козлиными ногами. Пораженный и этим зрелищем, Антоний, как добрый воин, восприял щит веры и броню надежды. Упомянутое животное принесло ему для дорожного продовольствия пальмовые плоды как бы в залог мира. Увидав это, Антоний остановился и, спросив у неведомого существа: “Кто ты?” — получил такой ответ: “Я смертный, один из обитателей пустыни, которых прельщенное всякими заблуждениями язычество чтит под именем фавнов, сатиров и кошмаров, давящих во время сна. Я послан к тебе от своих собратий. Просим тебя, помолись за нас общему Господу, Который, как мы слышали, пришел некогда для спасения мира и во всю землю прошло вещание Его”. <…> Чтобы этот рассказ не показался кому-нибудь недостоверным, мы припомним событие, засвидетельствованное всем миром при царе Констанции. В Александрию был приведен живой человек такого рода и представлял собою для народа немаловажное зрелище; а потом бездушный труп этого человека в предохранение от разложения вследствие солнечного жара был набит солью и принесен в Антиохию на показ императору».

© Перевод: Анна Блейз, 2019

Ссылки