Три книги Оккультной Философии

Генрих Корнелий Агриппа

Книга Первая

Глава XVIII. О враждебных наклонностях.

С другой стороны, бывают и враждебные наклонности (inimicitiarum inclinationes). Они имеют природу ненависти и подобны гневу, негодованию и сильному противодействию, вследствие которых вещи чуждаются своих противоположностей и стремятся бежать от них прочь.

Такого рода наклонности присущи ревеню (rabarbarum) против желчи (choleram)[1], териаку (theriaca) — против яда[2], сапфиру (sapphirus)[3] — против чумной язвы (anthracem), огненной лихорадки (ardores febriles) и глазных болезней, аметисту[4] (amethystus) — против опьянения, яшме (iaspis)[5] — против кровотечения[6] и зловредных видений (noxia phantasmata), изумруд (smaragdus)[7] и витекс священный (agnus castus)[8] — против похоти[9], агат (achates)[10] — против ядов, пион (paeonia) — против падучей болезни (morbum caducum)[11], коралл (corallus)[12] — от иллюзий, порождаемых черной желчью (atrae bilis illusiones)[13], и от болей в желудке[14], топаз (topazius)[15] — против духовных горений (ardores spirituales), таких как жадность, мотовство и всякая избыточная любовь[16].

Схожая [враждебная] наклонность свойственна муравьям (formicarum) против душицы (origanum herbam)[17], крыла летучей мыши (alam vespertilionis)[18] и сердца удода (cor upupae), от которых они бегут прочь; сольпуге (solifugis)[19] — также против душицы (origanum herbam); а саламандрам (salamandris) — против капусты (brassica), к которой они питают такую стойкую вражду, что взаимно уничтожают друг друга. Огурцы (cucumeres) до того ненавидят масло (oleum), что сгибаются крючком, лишь бы его не коснуться.

Говорят, что желчный пузырь ворона (fel corvi) отгоняет и отвращает людей от того места, где его спрятали с какими-либо другими вещами. Схожим образом, адамант (adamas) враждует с магнитом (magnete) — до такой степени, что если положить их рядом, железо перестанет притягиваться [к магниту][20]. Овцы (oves) бегут от лягушачьей петрушки (apium raninum)[21], как если б та была смертельным ядом. И, что еще более удивительно, сама природа начертала этот смертельный знак на печени овец: согласно описаниям, на ней естественным образом проявлен рисунок лягушачьей петрушки[22]. Схожим образом, козы (caprae) ненавидят базилик (ocimum)[23], как будто нет на свете ничего более губительного[24].

Опять-таки, среди животных враждуют между собой мыши (mures) и ласки (mustelae); потому так и происходит с сыром: если добавить в сычужную закваску мозги ласки (cerebrum mustelae), мыши его не тронут и, [к тому же, сыр] не испортится от старости[25]. Скорпионам (scorpionibus) настолько враждебна звездчатая ящерица (stellio)[26], что от одного только вида их она пугается и замирает в холодном поту; оттого ее [т.е. ящерицу берут и дожидаются, пока она] разложится в масле, и этим маслом истребляют скорпионов, а также смазывают им скорпионьи укусы[27]. Также враждуют между собой скорпионы и мыши. Мы читали, что если положить мышь на место скорпионьего укуса, тот заживет[28]. Враждуют между собой скорпионы и сталаборы (? stalabores)[29], аспиды (aspides) и ихневмоны (ichneumones)[30]. Говорят также, ни между кем на свете нет такой заклятой вражды, как между змеями (serpentibus) и раками (cancros); и если свинью (sues) ужалит змея, она съедает [рака] и исцеляется; сверх того, Солнце в знаке Рака (Cancro) причиняет змеям страдания[31]. Кроме того, скорпион (scorpius) и крокодил (crocodilus) уничтожают друг друга[32], а если пером ибиса (ibidis penna) коснуться крокодила, тот будет обездвижен[33]. Птица, именуемая дрофой (otidis avis), улетает прочь, если увидит лошадь (equo)[34]; олень (cervus) убегает при виде барана (ariete)[35], а также при виде змеи (vipera)[36]. Слон (elephas) боится хрюканья свиньи (suis)[37], а львы (leones) [пугаются] при виде петуха (gallo)[38]. Пантеры (pantherae) не тронут того, кто натерся куриной похлебкой (iure gallinarum), особенно если та сварена с чесноком (allium)[39]. Враждуют между собой также лисы (vulpes), лебеди (cygnos), быки (tauros) и ворóны (cornices).

Схожим образом, среди птиц идет постоянная война между воронами (cornices) и совами (noctuae), коршуном (milvus) и вороном (corvus), питаллидами (pitalles)[40] и горлицами (turtures), бикутом (? bicuthus) и паргом (? pagrus)[41], зеленым дятлом (clorius) и горлицей (turtur)[42], эгепием (? aegepii) и орлом (aquilae)[43], [а также] между оленями (cervi) и драконами (dracones)[44].

Среди водных животных враждуют между собой дельфины (delphines) и киты (balenae), кестрей (cestris)[45] и морской волк (lupus), мурена (muraena) и морской угорь (congrus); полип (polypum) же так сильно боится лангуста (locusta), что, увидев его поблизости, умирает; лангуст [враждует] с угрем, а угорь уничтожает полипов[46].

Схожим образом, пантера (pantheris) боится гиены (hyaena), да так сильно, что не может ни противиться ей, ни коснуться ее шкуры; если шкуры той и другой повесить друг против друга, то со шкуры пантеры выпадет шерсть[47]; и, как говорит Гораполлон (Orus Apollo) в «Иероглифике», «если кто подпояшется поясом из шкуры гиены и войдет в гущу врагов, то останется невредим и бесстрашно пройдет мимо»[48]. Схожим образом, вражда и насилие разделяют ягненка (agnus) с волками (lupi), от которых он бежит и которых страшится[49]. Говорят, если подвесить над овчарней волчий хвост, шкуру или голову, овцы опечалятся, перестанут есть и будут ее бояться. Плиний упоминает, что маленькая птичка эсалон (? esalon)[50] разбивает яйца ворона (corvi), а ее собственных птенцов донимают лисы (vulpibus); она же, в свой черед, клюет лисят. Завидев [эсалона], ворон помогает [лисе], потому что это их общий враг. Акант (? acanthus)[51], небольшая птичка, живущая в терновых кустах, ненавидит ослов (asinos), потому что они объедают цветы с терновника. А крохотная птичка эгит (? egithus)[52] враждует с ослом так непримиримо, что даже кровь их не смешивается вместе, а от ослиного рева яйца и птенцы эгита погибают[53].

Схожим образом, олива (oliva) враждебна блудницам (meretrice): если блудница посадит оливу, та никогда не принесет плодов, а то и вовсе засохнет[54]. Лев (leo) ничего так не боится, как горящих факелов, и, как полагают, нет более действенного средства усмирить его[55]. Волк (lupus) не боится ни железа, ни копья, а только бросаемых в него камней, наносящих раны, в которых заводятся черви[56]. Конь (equus) боится верблюда (equus), да так сильно, что не может терпеть ни его вида, ни присутствия[57]. Бешеный слон (elephas) присмиреет, увидев барана (ariete)[58]. Змея (coluber) боится обнаженного мужчины (nudum hominem), на одетого же нападает. Бешеный бык (taurus) ослабит свой натиск, если привязать его к смоковнице (ficui). Янтарь (electrum) притягивает к себе всё, кроме базилика (ocymum) и всего, что намазано оливковым маслом (oleo)[59], с которым у него природная вражда.

 

[1] См. примеч. & на стр. &.

[2] Териак — легендарное универсальное противоядие. Средневековые авторы подразумевали под ним некую искусственную смесь, составленную особым образом из всех лекарств, расщепляющих, растворяющих или изгоняющих яды. Дж.Ф. по ошибке переводит это слово как treacle («патока»).

[3] Сапфиром в древности назывался лазурит, но в Средние века это название приобрело современное значение. В «Лапидарии» Марбода сапфир предстает как один из самых прекрасных камней, подобающий царям:

«Тело он крепким и бодрым хранит, и органы в здравье,

Тем же, кто носит его, не опасно коварство любое:

Зависть сражает, и страхом не будет он вовсе тревожим.

Камень выводит из тюрем закованных (как сообщают),

Он отверзает затворы дверей, а коснешься — оковы,

Бога он делает склонным принять благосклонно моленья.

Камень хорош, говорят, и для восстановления мира,

И гидромантия любит его всех каменьев сильнее,

Чтоб от него получить изреченья, внушенные свыше.

Также и тела болезни лечить этот камень умеет:

Именно внутренний жар охлаждается камнем подобным,

Он усмиряет и пот, истекающий током чрезмерным;

Если растерт с молоком и намазан, то вылечит язвы.

С глаз изгоняет он грязь, а с лица изгоняет страданья.

И языка он болезни подобным же образом лечит.

Тот же, кто носит его, должен быть человеком чистейшим» (6, пер. Ю. Шульца).

В трактате Альберта «О минералах» сапфир описывается как «прозрачно-синий, подобно ясному небу, но с преобладанием синевы. <…> Я лично наблюдал силу одного из таких камней, исцелившего два нарыва. Говорят также, что камень этот делает человека целомудренным и охлаждает внутренний жар, прекращает потение и исцеляет от головной боли и боли в языке. Я видел сам, как такой камень прикладывали к глазам, чтобы очистить их от грязи; но прежде и после того его надобно поместить в холодную воду. Что до утверждений, что он теряет свою силу и цвет после того, как вылечит нарыв, то это неправда: я видел сам, как с помощью одного и того же камня с перерывом почти в четыре года исцелили два нарыва. Говорят, что он придает бодрость телу и способствует мирным соглашениям, а также делает человека набожным и богобоязненным и укрепляет душу в добродетелях» (II.2.17).

В псевдо-Альбертовой «Книге тайн» о сапфире говорится: «Он устанавливает мир и согласие, очищает ум и обращает его к Богу, укрепляет разум в добродетелях и охлаждает внутренний жар» (II. 45).

[4] Аметист (от др.-греч. ἀμέθυστος — «предохраняющий от опьянения») — прозрачный кварц фиолетового, пурпурного или винного цвета; в древности и в Средние века аметистами называли и другие камни схожей окраски, от пурпурного корунда до флюорита. В трактате Альберта «О минералах» (как и в «Лапидарии» Марбода, 18) приводится древнее поверье о том, что аметист предохраняет от пьянства, а также утверждается (со ссылкой на неизвестного автора по имени Аарон), что он «помогает бодрствовать [по ночам] и подавляет дурные мысли, а также помогает постичь то, что доступно пониманию» (II.2.1). Схожее описание дается в псевдо-Альбертовой «Книге тайн» (II.15).

[5] См. примеч. & на стр. &.

[6] Источник текста от начала главы и до этого места — «О вселенной» Гийома Овернского (I.1.46).

[7] Изумрудом, или смарагдом (др.-греч. σμάραγδος), в древности назывались многие зеленые минералы — не только прозрачная темно-зеленая разновидность берилла, но и малахит, зеленая яшма, зеленый мрамор, змеевик и даже зеленое стекло. Однако в Средние века этот термин уже приобрел современное значение.

Альберт в трактате «О минералах» описывает его как один из самых ценных камней, прозрачный и насыщенно зеленый, «так что кажется, будто даже воздух вокруг окрашивается его зеленью». Далее Альберт приводит поверье, согласно которому изумруд, «если он настоящий и хорошего качества, не переносит соития: нынешний король Венгрии совершил соитие с женой, не сняв этот камень с пальца, и тот раскололся на три части. Поэтому то, что говорят [об этом камне], похоже на правду: он и впрямь склоняет своего владельца к целомудрию» (II.2.17). Кроме того, изумруд традиционно считался камнем верности и супружеского счастья; известно поверье, согласно которому в присутствии неверного супруга этот камень меняет свой цвет на коричневый.

По словам Альберта, «говорят [также], что он приносит богатство и помогает убедительно говорить в суде, если же подвесить его на шею, исцеляет от трехдневной лихорадки и от падучей болезни. А также на опыте доказано, что он укрепляет слабое зрение и защищает глаза. И говорят еще, что он улучшает память, предотвращает бури и способствует прорицанию; поэтому он высоко ценится среди магов» (II.2.17).

В «Лапидарии» Марбода изумруд описывается как один из красивейших камней. Гладко отшлифованные изумруды, по его словам, способствуют прорицанию: ««Камень удобен такой, говорят, испытателям таинств, / Если провидеть хотят и давать по воде предсказанья». Далее перечисляются другие магические свойства изумруда:

«Множит сей камень богатства, нажитые благочестиво,

В случаях всех наделяя слова убеждающей силой:

Словно само красноречье находится в камне подобном.

Если подвешен на шею — смирит лихорадки свирепость,

Способом тем же лечить и падучей страдающих может.

Лечит лекарством зеленым поникшие в дряхлости узы

И, полагают, что он отвращает неистовство бури.

И сладострастия он, говорят, умеряет порывы» (8, пер. Ю. Шульца).

Согласно псевдо-Альбертовой «Книге тайн», изумруд «и утешает, и спасает, а если носить его на себе, делает человека разумным и понятливым и наделяет его хорошей памятью, если же держать под языком, способствует прорицанию» (II.36).

[8] Витекс священный, или прутняк обыкновенный (Vitex agnus-castus), — вид древовидных кустарников семейства яснотковые. В главе I.24 Агриппа приводит два его латинских названия —  agnus castus (букв «невинный агнец») и casta arbor («чистое дерево», «невинное дерево»); также это растение известно под названиями «Авраамово дерево» и «Монашеский перец».

[9] Ср. «Платоновскую теологию» М. Фичино: «…изумруд утоляет похоть» (X.5).

[10] Агат (от названия реки Ахатес на Сицилии или от др.-греч. ἀγαθός — «добрый, счастливый») — слоистая разновидность халцедона, окрашенная в различные цвета. 

В трактате Альберта «О минералах» описывается четыре разновидности агата: «черный камень с белыми прожилками», «подобный кораллу», «черный с желтыми прожилками» и «пестрый, как бы обрызганный кровью». Агаты первого рода «посылают множество сновидений, если положить их под голову спящему»; третьего — «помогают преодолевать опасности и укрепляют тело», «делают человека всем угодным и любезным и даруют убедительность речи, хороший цвет лица и красноречие, а также защищают от невзгод»; четвертого — «помогают сохранить зрение, спасают от жажды и отравления» (II.2.1).

В «Лапидарии» Марбода об агате, «схожем с кораллом», говорится: «Яд скорпиона он гонит и тот, что вливает гадюка»; об индийском агате, на поверхности которого можно различить очертания зверей и листьев, — «Жажду он может унять и, считают, полезен для зренья». Агат любой разновидности, согласно Марбоду, «дарует и силу, и крепость, /  Делает красноречивым, приятным и с виду цветущим» (2, пер. Ю. Шульца).

В псевдо-Альбертовой «Книге тайн» утверждается, что агат с черными прожилками «помогает преодолевать опасности, укрепляет сердце и делает человека могущественным, приятным для всех вокруг и любезным, а также защищает от врагов» (II.12).

[11] Т.е. против эпилепсии. О том, что амулет, изготовленный из пиона, защищает от эпилепсии, впервые заявил Гален в своем трактате «О темпераментах и возможностях простых лекарств». Впоследствии это мнение получило широкую известность.

[12] В древности кораллы считали растениями, растущими под водой, но превращающимися в камень на воздухе. Так, Диоскорид в трактате «О врачебном материале» утверждал: «Известно, что коралл <…> это морской куст; извлеченный на поверхность, он тотчас отвердевает» (86, пер. Ю. Шульца)

Это представление сохраняется и в «Лапидарии» Марбода, где коралл описывается так:

«Можно с лозой сопоставить коралл, пока в море живет он,

Но, извлеченный сетями иль срезанный острым железом,

С воздухом соприкоснувшись, твердеет он, делаясь камнем.

Был лишь недавно зеленым — становится пурпурным тотчас.

<…> Ведь полагают, коралл для носящих — целебное средство <…>.

Молнии он отвращает, а также и смерчи, и бури

От корабли, или кровли, иль поля, где б ни был тот камень,

На виноградниках, или рассыпан в оливковой роще.

Иль поселянами в поле рассеянный там с семенами,

Он от ростков отвращает враждебные града удары,

Тем умножая плоды, чтоб они наливались обильно;

Гонит он призраков тени и монстров еще фессалийских.

Делает легким начало, конец же — благополучным» (22, пер. Ю. Шульца).

В трактате Альберта «О минералах» утверждается, что коралл «помогает против любых кровотечений. Говорят даже, что если носить его на шее, он полезен при падучей и при менструациях, а также защищает от бурь, молний и града. Если же истолочь его и добавить в воду, а затем опрыскать этой водой травы и деревья, то они станут приносить больше плодов. И еще говорят, что он помогает быстрее начать и закончить любое дело» (II.2.3). В псевдо-Альбертовой «Книге тайн» утверждается, что коралл останавливает кровотечения, а также «изгоняет глупость из того, кто его носит, и дарует мудрость. <…> Он помогает против бурь и наводнений» (II.18).

[13] В церковной латыни illusio — стандартный термин для обозначения ночных поллюций. Источник текста от слов «…агат — против ядов» и до этого места — трактат М. Фичино «О жизни», III.12: «Такого же рода сила [т.е. небесная сила] присуща Фебову пиону (paeonia), который, соприкасаясь с телом, напитывает наши духи своими испарениями и вооружает их против падучей болезни. И такого же рода сила, исходящая, главным образом, от Юпитера и Венеры, свойственна кораллу (corallus) и халцедону (chalcidonius), которые помогают от иллюзий, порождаемых черной желчью (atrae bilis illusiones)».

[14] Ср. трактат Альберта «О минералах»: «Гален и Авиценна утверждают, что узнали на опыте: если красный коралл подвесить прямо над средоточием боли в желудке, он усмиряет боль» (II.3.6).

[15] В «Естественной истории» Плиния (XXXVII.32) топазом называется оливин —   зеленый камень с острова Топазион в Красном море в двух разновидностях: перидот — темно-зеленый, «подобно луку-порею», и хризолит, который Плиний называет хризоптероном, «золотым крылом», — желтовато-зеленый. Кроме того, в средние века топазами называли различные прозрачные желтые и оранжевые камни, в том числе цитрины и топазы в современном понимании.

В «Лапидарии» Марбода выделяется два вида топаза:

«Цвет одного из них близко соседствует с золотом чистым,

Более светлый и бледный, — другой попадается чаще.

Камень такой, говорят, помогает больным геморроем.

Что еще более дивно, считают, —приемлет напильник.

Также еще, говорят, он воды укрощает кипенье» (15, пер. Ю. Шульца).

В трактате Альберта «О минералах» описываются те же два вида: «Один из них в совершенстве подобен золоту и более ценен. Другой — желт, но прозрачнее золота, и этот ценится меньше. Уже в наши времена было установлено на опыте, что если бросить его в кипящую воду, вода перестанет кипеть и остынет до такой степени, что вскоре можно будет опустить в нее руку и вынуть камень <…> Говорят также, что он помогает при геморрое и припадках лунного безумия. Известно также, что этот камень зеркален и отражает предметы [в перевернутом виде], как вогнутое зеркало» (II.2.18). Схожим образом топаз описан и в псевдо-Альбертовой «Книге тайн» (II.7).

[16] Источник текста от слова «топаз» и до этого места —  «О вселенной» Гийома Овернского (I.1.46).

[17] Ср. «Иероглифику» Гораполлона: «Желая показать бегство муравьев, рисуют ориган [= душицу], ибо он заставляет муравьев покидать [муравейник], будучи положен около входа» (II.34, пер. А. Алексаняна). Ср. также «Естественную историю» Плиния: «Муравьи <…> погибают от запахов душицы, извести или серы» (X.90).

[18] Ср. «Иероглифику» Гораполлона: «Желая обозначить человека нерешительного, рисуют муравья и крылья летучей мыши, поскольку если оные поместить в муравейник, то никто из них [т.е. муравьев] не выберется» (II.64, пер. А. Алексаняна).

[19] Сольпуга (фаланга, бихорка верблюжий паук) — животное из отряда паукообразных.  

[20] См. примеч. & на стр. &.

[21] В точности отождествить apium raninum с каким-либо известным растением невозможно, но полагают, что это название относилось к одной из разновидностей лютика (Ranunculus).

[22] Источник текста от слов «…адамант враждует с магнитом» и до этого места —  «О вселенной» Гийома Овернского (I.1.46).

[23] См. примеч. & на стр. &.

[24] Источник этого представления — «Естественная история» Плиния: «Базилик тоже подвергся суровому осуждению у Хризиппа, который полагал, что это растение вредно для желудка, мочи и зрения и вызывает безумие, летаргию и болезни печени, и что по этой причине козы не желают к нему прикасаться…» (XX.48). Ср. также «Иероглифику» Гораполлона: «Желая обозначить человека, пагубного для овец и коз, изображают этих животных, поедающих мелколепестник (κόνυζαν), ибо они, сожрав его, умирают, томимые жаждой» (II.79, пер. А. Алексаняна).

[25] Источник — «Естественная история» Плиния: «Сыр, как говорят, никогда не сгниет от старости и не пострадает от мышей, если добавить в сычужную закваску мозги ласки» (XXX.50).

[26] Звездчатая ящерица (стеллион, агама-гардун, лат. Stellagama stellio) — вид ящериц семейства агамовые.

[27] Источник — «Естественная история» Плиния: «Звездчатая ящерица <…> чрезвычайно враждебна скорпионам — до такой степени, что от одного их вида эту рептилию поражает страх, и она замирает в холодном поту; потому эту ящерицу оставляют разложиться в масле, а затем используют как мазь от укусов скорпиона» (XXIX.28).

[28] Источник — «Чудеса мира» Псевдо-Альберта: «А если мышь приложить к месту укуса скорпиона, то человек исцелится, потому что она [мышь] враждебна ему [скорпиону] и не страшится его» (29).

[29] Неизвестное животное.

[30] Ихневмон (от др.-греч. ἰχνεύμων — «сыщик, следопыт»), он же  египетский мангуст или фараонова крыса (лат. Herpestes ichneumon) — вид животных рода магнусты. В средневековых бестиариях изображался как заклятый враг пресмыкающихся вообще и крокодилов в особенности. О вражде аспидов с ихневмонами пишет Плиний в «Естественной истории»: «природа сделала ихневмона их [аспидов] смертельным врагом. Это животное, родиной которого является Египет, более всего известно своими славными подвигами. Оно по нескольку раз погружается в грязь, обсыхая на солнце, и, покрыв себя таким образом многослойной броней, начинает сражение. Во время битвы ихневмон поднимает хвост и отражает не причиняющие ему никакого вреда удары до тех пор, пока, улучив удобный момент и повернув голову в сторону, не вцепится в горло противника. Более того, он не довольствуется лишь этой жертвой, а сражается и с другими не менее свирепыми животными» ((VIII.36, пер. И. Шабага).

 У Дж.Ф. ichneumones ошибочно переведено как wasps («осы»), а Э. Пердью передает это слово как ichneumons, но в комментарии ошибочно толкует его как название осы-паразита.

[31] Источник текста от слов «…ни между кем на свете» и до этого места — «Естественная история» Плиния: «Фрасилл сообщает нам, что нет животных, более враждебных змеям, нежели раки; что свиньи, ужаленные змеей, исцеляются, поедая их [раков]; и что при солнце в знаке Рака змеи испытывают величайшие муки» (XXXII.19).

[32] Источник этого представления — «Иероглифика» Гораполлона: «Желая показать врага, противящегося другому, равному [ему], изображают скорпиона и крокодила, ибо каждый [из них] убивает другого. Если изображают враждебного и уничтожающего другого, рисуют крокодила или скорпиона [по отдельности], но если уничтожающего быстро, то рисуют крокодила, если медленно — то скорпиона из-за его малоподвижности» (II.35, пер. А. Алексаняна).

[33] Там же: «Желая показать хищного <и> бездеятельного человека, рисуют крокодила, имеющего на голове крыло ибиса, ибо если ты коснешься крокодила крылом ибиса, то найдешь его неподвижным» (II.81, пер. А. Алексаняна).

[34] Там же: «Желая показать человека слабого и теснимого другим, более сильным, рисуют дрофу и лошадь, ибо та, увидав лошадь, улетает» (II.50, пер. А. Алексаняна).

[35] Искаженное поверье, приведенное в «Иероглифике» Гораполлона: «Желая изобразить царя, избегающего глупости и неразумия, рисуют слона и барана, ибо слон, увидев барана, бежит» (II.85, пер. А. Алексаняна).

[36] Там же: «Желая показать человека, скорого на поступок и действующего необдуманно и безрассудно, рисуют самку оленя и змею, ибо она, увидев змею, убегает» (II. 87, пер. А. Алексаняна).

[37] Там же: «Желая показать царя, бегущего от болтуна, рисуют слона со свиньей, ибо он, услышав голос свиньи, убегает» (II.86, пер. А. Алексаняна).

[38] Источник этого поверья — «Естественная история» Плиния: «Они же [петухи] — единственные из рода пернатых, которые то и дело смотрят вверх, в небеса, поднимая при этом хвост <…>; потому эти птицы внушают страх даже льву, самому отважному из всех животных» (X.24).

[39] Источник — «Естественная история» Плиния: «Куриная похлебка тоже высоко ценится как лекарство и приносит необычайную пользу во многих других случаях. Пантеры и львы никогда не тронут человека, который ею натерся, особенно если она приправлена чесноком» (XXIX.25).

[40] Очевидно, искаженное «пираллиды»; см. примеч. & на стр. &.

[41] Неизвестные птицы, добавленные в перечень самим Агриппой (у Плиния не упоминаются).

[42] Источник от слов «Враждуют между собой также лисы…» и до этого места — «Естественная история» Плиния, X.95. Агриппа извлек из обширного перечня Плиния лишь некоторые примеры.

[43] Неизвестная птица; в том же перечне упоминается, во-первых, неизвестная птица «эгит» (aegithus), которую предположительно отождествляют с синицей и которая враждует с ослом (а не с орлом), а во-вторых — вражда между орлом и неизвестной птицей «трохил» (trochilus), которую предположительно отождествляют с корольком (Regulus).

[44] Очевидно, попавшими в перечень птиц по ошибке.

[45] Судя по цитатам из «Пира мудрецов» Афинея, кестрей — какая-то разновидность кефали; точнее отождествить его с известными рыбами не удается.

[46] Сведения от слов «Среди водных животных…» и до этого места заимствованы из «Естественной истории» Плиния: «Кефаль и мор­ской волк пыла­ют вза­им­ной нена­ви­стью, угорь и муре­на отгры­за­ют друг дру­гу хвост. Лан­густ боит­ся поли­па, да так силь­но, что если увидит его совсем рядом с собой, то помрет, а угорь боит­ся лан­гу­ста; в свою оче­редь угри поли­пов разди­ра­ют на части» (IX.62, пер. Г. Литичевского).

[47] Источник этого поверья — «Естественная история» Плиния: «Говорят, гиена внушает особый страх пантерам, так что пантера даже не пытается ей противиться и не нападает на человека, имеющего при себе что-либо сделанное из шкуры гиены; и, удивительное дело, если повесить шкуры той и другой друг против друга, то со шкуры пантеры выпадет шерсть» (XXVIII.27). Ср. также «Иероглифику» Гораполлона: «Желая изобразить человека, потерпевшего поражение от более слабых, рисуют две шкуры, из коих одна принадлежит гиене, другая — леопарду. Если же обе эти шкуры сложить вместе, то та, что принадлежит леопарду, потеряет свои волосы, а другая — нет» (II.70, пер. А. Алексаняна).

[48] «Желая показать человека, бесстрашно минующего случающиеся с ним беды до самой смерти, рисуют шкуру гиены, ибо кто облачится в эту шкуру и пройдет среди каких-либо врагов, не потерпит никакого вреда, но бесстрашно минует [их]» (II.72, пер. А. Алексаняна).

[49] Источник — «О Вселенной» Гийома Овернского (I.1.46).

[50] Неизвестная птица.

[51] Неизвестная птица, которую предположительно отождествляют со щеглом.

[52] См. примеч. & на стр. &.

[53] Источник текста от слов «Плиний упоминает…» и до этого места — «Естественная история» Плиния: «…птичка эгит, как он ни мала, враждует с ослом, ибо последний, когда чешется, трется о ветви терновника и разрушает гнездо этой птицы; и так уж она этого боится, что, лишь заслышав ослиный рев, сама выкидывает яйца из гнезда, а птенцы ее иногда бросаются на землю от испуга; и потому она летит на осла и клювом долбит болячки на его шкуре. <…> Эсалоном зовется маленькая птичка, которая разбивает яйца ворона; ее же собственных птенцов похищает лиса, а она, в свой черед, клюет лисят и даже саму мать-лисицу. Заметив это, вóроны тотчас летят на подмогу [лисе], как бы [объединяясь с нею] против общего врага. Акант тоже гнездится в терновых кустах и потому ненавидит осла: ведь тот объедает цветы с терновника. Эгит и ант [anthus; предположительно, трясогузка] — тоже заклятые враги: известно поверье, что даже кровь их не смешивается вместе; и по этой причине о них идет дурная слава, что будто бы их используют во многих магических чарах» (X.95).

[54] Источник этого поверья — «О Вселенной» Гийома Овернского (I.1.46).

[55] Источник — «Иероглифика» Гораполлона: «Желая показать гневного человека, которого образумил огонь, рисуют льва и факелы, ибо ничего другого не боится лев, кроме зажженных факелов, и ничем иным не укрощается, как ими» (II.75, пер. А. Алексаняна).

[56] Там же: «Желая обозначить человека, боящегося, что с ним случится что-то неожиданное, рисуют волка и камень: ибо волк не боится ни железа, ни палки, но только камня. И уж непременно, ежели кто швырнет в него камнем, то заметит, что волк испугался, а из раны в том месте, куда попадет камень, полезут черви» (II.74, пер. А. Алексаняна).

[57] Источник — «Естественная история» Плиния: «Верблюд от природы враждебен лошади» (VIII.26).

[58] Дж. Ф. ошибочно переводит ariete («барана») как of a cock («петуха»).

[59] Источник текста от слов «Бешеный слон…» и до этого места — «Античные чтения» Родигина (VIII.46). Родигин, в свою очередь, заимствует сведения из «Застольных бесед» Плутарха: «…разбушевавшийся слон успокаивается при виде барана; гадюку можно остановить, прикоснувшись к ней веточкой бука; свирепый бык укрощается, если его привязать к смоковнице; янтарь приводит в движение и притягивает к себе легкие тела, кроме базилика и всего смоченного оливковым маслом…» (II.7, пер. Я. Боровского).

© Перевод: Анна Блейз, 2019

Ссылки