Три книги Оккультной Философии

Генрих Корнелий Агриппа

Книга Первая

Глава 45. О свойствах глазных мазей, притираний и любовных зелий.

Глазные мази (collyria) и притирания (unguenta), сообщающие нашему духу свойства природные и небесные, могут соответственно приумножать, преображать, менять и видоизменять его, а также передавать ему те силы, которые заключены в них самих. Дух под их влиянием становится способен воздействовать не только на собственное тело, но и на предметы, расположенные поблизости[1], передавая им схожие качества посредством зрительных лучей[2], чар или прикосновений.

Однако дух наш есть испарение крови (vaporsanguinis) — тонкое, чистое, прозрачное, воздушное и маслянистое[3], и потому при изготовлении глазных мазей надлежит соединять испарения схожего рода, наиболее близкие по составу нашему духу. И тогда, в силу этого сходства, они будут привлекать, притягивать и преображать наш дух.

Подобными же свойствами обладают некоторые притирания и другие составы: так, если умастить руки или одежду определенными снадобьями, то через прикосновение можно передать болезнь, отраву или любовь. Держа во рту определенные снадобья, таким же образом можно пробудить любовь через поцелуи, как мы читаем у Вергилия, где Венера просит Купидона:

 

Чтобы, лишь толь­ко тебя на коле­ни поса­дит Дидо­на,

Здесь же, на цар­ском пиру, сре­ди возлияний Лиэя,

Толь­ко обни­мет тебя, поце­луй тебе слад­кий пода­рит, —

Тай­ное пла­мя вдох­нуть в нее, отра­вив ее тай­но[4].

 

И все же зрение, будучи самым чистым из чувств, воспринимая все яснее и острее прочих и запечатлевая в нас образы горних вещей, согласуется с духовным воображением лучше всего. Ведь и во сне различные вещи открываются нашему зрению  чаще, нежели слуху и прочим чувствам[5]. Глазные мази преображают зрительный дух (visuales spiritus)[6], а тот, в свою очередь легко влияет на воображение. В сущности, они воздействуют на различные виды и формы (speciebus ac formis), которые зрительный дух передает внешнему зрению, из-за чего можно воспринять эти [преображенные] виды и формы как предметы, движущиеся вовне, — так, может показаться, что мы видим некие ужасные образы, демонов и тому подобное.

Так, например, делают глазные мази, с помощью которых можно тотчас же увидеть в воздухе или в ином каком-либо месте призрачных демонов (daemonum umbras); и мне известно, как изготовить такую мазь из желчи человека (felle hominis), глаз черного кота (oculis catti nigri) и некоторых других вещей. Схожим образом действует состав из крови удода (sanguine upupae), летучей мыши (vespertilionis) и козла (hirci). И еще говорят: «Если смазать стальное зеркало (speculum chalybeum) соком полыни (succo arthemisiae) и окурить, то можно будет увидеть в нем призванных духов».

Делают также особые воскурения или мази, под действием которых человек будет говорить и ходить во сне и делать то, что обычно делают люди бодрствующие, а подчас и такое, что бодрствующий человек не сможет или не осмелится сделать. От других же [воскурений и мазей] начинаешь слышать разные звуки, ужасные или приятные, но идущие неведомо откуда. По этой-то причине некоторые безумцы и меланхолики (maniaci ac melancholici) верят, будто видят или слышат во внешнем мире всякие вещи, которые на деле существуют только в их фантазиях. Потому они боятся того, чего бояться не следует, и поддаются диковинным и ложным подозрениям, бегут, хотя на них никто не нападает, приходят в ярость и дерутся с кем-то, кого рядом нет, и страшатся, когда страшиться нечего.

Страсти такого рода могут возникать и под влиянием магических средств — воскурений, глазных мазей, притираний, зелий и снадобий, светильников и свечей, зеркал, изображений, заклинаний и песнопений, звуков и гармоний, производимых [струнами из] жил некоторых животных, а также под действием различных ритуалов, обрядов (observationes), церемоний, религий (religiones) и языческих культов (superstitiones), о которых будет сказано в надлежащих местах.

С помощью эти средств можно не только вызывать подобные страсти, видения и фантазии, но и придавать вещам и людям разные обличья, как писали поэты о Протее, Периклимене, Ахелое и Метре (Metra), дочери Эрисихтона[7]. «Цирцея в свиней обратила друзей Одиссея»[8], а во время жертвоприношений Юпитеру Ликею один человек вкусил внутренностей жертвы и превратился в волка, — по словам Плиния, это случилось с неким Демархом[9].

Того же мнения придерживался Августин. Он говорит, что в Италии некие женщины давали путникам волшебные снадобья в сыре, от которых те превращались в мулов, а затем обратно [в людей]. Доставив на место груз, который нужно было перенести, они вновь принимали человеческий облик[10]. Подобное случилось и с отцом некоего человека по имени Престанций[11]. И даже само Святое Писание свидетельствует, что чародеи [египетского] фараона превращали свои жезлы в змей, воду — в кровь и так далее[12].

 

[1] Источник текста от начала главы и до этого места — «О жизни» М. Фичино: «Я же полагаю, что запахи (ибо все запахи чрезвычайно схожи по природе с духом и воздухом, а если их воспламенить, то и с лучами звезд), родственные, например, Солнцу или Юпитеру, оказывают сильное влияние на воздух и дух, склоняя их к восприятию даров от Солнца или Юпитера — в зависимости от того, какая из этих планет господствует в небе во время, выбранное для работы под благотворным влиянием их лучей. Дух, испытавший такое влияние и воспринявший упомянутые дары, способен не только сильнее обычного воздействовать на собственное тело, но и влиять подобным же образом, хотя и не так сильно, на предметы, расположенные поблизости, и особенно на те, что схожи с ним по природе» (III.20).

[2] См. примеч. & на стр. &.

[3] Ср. у М. Фичино: «…дух, который доктора определяют как испарение крови — чистое, тонкое, горячее и прозрачное» («О жизни», I.2).

[4] Вергилий, «Энеида», I.685—688, пер. С. Ошерова.

[5] Источник текста от слов «И все же зрение…» и до этого места — «Платоновская теология» М. Фичино: «…зрение как самое чистое из чувств воспринимает все быстрее и острее и запечатлевает в нас следы предметов глубже. Из-за этого по свидетельствам, пришедшим от зрения, мы опознаем различные вещи по прошествии времени яснее, нежели по свидетельствам прочих чувств. И во снах зрительные образы являются нам чаще, нежели слуховые» (X.5).

[6] В средневековой анатомии и медицине под «зрительным духом» понималось вещество, заключенное в «оптическом нерве» и делающее возможным зрительный акт.

[7] Персонажи древнегреческих мифов, обладавшие даром превращений: Протей — морской бог, сын Посейдона; Периклимен — пилосский царевич, получивший дар оборотничества от Посейдона; Ахелой — речной бог, принимавший образы быка, быкоглавого мужа и змея. Метра — искаженное имя Мнестры, дочери фессалийского царевича Эрисихтона, также получившая дар превращений от Посейдона; Эрисихтон, которого Церера покарала неутолимым голодом за осквернение ее священной рощи, многократно продавал Мнестру в рабство, чтобы выручить деньги, и та всякий раз меняла облик и возвращалась к отцу. Все эти персонажи описаны в «Метаморфозах» Овидия (цит. в пер. С. Шервинского):

 

Ты, например, о Протей, обитатель обнявшего землю

Моря! То юношей ты, то львом на глаза появлялся,

Вепрем свирепым бывал, змеей, прикоснуться к которой

Боязно, а иногда ты рогатым быком становился.

Камнем порою ты был, порою и деревом был ты,

А иногда, текучей воды подражая обличью,

Был ты рекой; иногда же огнем, для воды ненавистным.

И Автолика жена, Эрисихтона дочь, обладает

Даром таким же…

…дева

То кобы­ли­цей была, то оле­нем, коро­вой и пти­цей… (VIII.732—740, 872—873).

 

…Пери­к­ли­ме­на лишь смерть пора­зи­тель­на; мог по жела­нью

Обли­ки он изме­нять и в преж­ние вновь воз­вра­щать­ся, —

Так соиз­во­лил Неп­тун, осно­ва­тель Неле­е­ва рода (XII.556—558).

 

Нако­нец, уж не мог я [Ахелой] не тро­нуть

Зем­лю коле­ном сво­им и песок заку­сил, побеж­ден­ный.

Силой сла­бее его, при­бе­гаю к сво­им ухищ­ре­ньям

И усколь­заю из рук, пре­вра­тив­шись в длин­но­го змея. (IX.60—63).

[8] Вергилий, «Буколики», VIII.70, пер. С. Шервинского.

[9] Юпитер (Зевс) Ликей (др.-греч. Λυκαῖος — «волчий») — ипостась Зевса, связанная с его святилищем на горе Ликей в Аркадии, которая, по местной версии мифа, считалась местом рождения этого бога.  Согласно самой известной версии мифа, превращение в волка, также описанное в «Метаморфозах» Овидия (I.221—239), постигло аркадского царя Ликаона. Схожий миф изложен в «Описании Эллады» Павсания: «Ликаон на алтарь Зевса Ликейского принес человеческого младенца, зарезал его в качестве жертвы и окропил его кровью алтарь. Говорят, что сейчас же после этой жертвы он из человека был обращен в волка» (VIII.2.1, пер. С. Кондратьева). Далее Павсаний пересказывает поверья, связанные с культом Зевса Ликейского и мотивом превращения человека в волка: «…со времени Ликаона при жертвоприношении в честь Зевса Ликейского всегда кто‑нибудь из человека превращался в волка, но не на всю жизнь: если, став волком, он воздерживается от человеческого мяса, то спустя девять лет, говорят, он снова обращался в человека; если же он отведал человеческого мяса, он навсегда остается зверем» (там же, VIII.2.4). В отсылке к Плинию Агриппа искажает имя человека, подвергшегося одному из таких превращений. В «Естественной истории» соответствующий эпизод изложен так: «…Деменет из Паррасии во время празднества в честь Юпитера Ликейского, во время которого жители Аркадии тогда приносили человеческие жертвы, отведав внутренности принесенного в жертву мальчика, превратился в волка, и <…> он же, обретя через десять лет свой прежний облик, тренировался как атлет в кулачном бою и возвратился из Олимпии победителем» (VIII.34, пер. И. Шабаги).

[10] См. примеч. & на стр. &.

[11] «Так, некто по имени Престанций рассказывает о таком случае с его отцом: тот принял в сыре у себя дома яд и лежал в своей постели как бы спящим, но так, что его никоим образом не могли разбудить. Через несколько дней он проснулся и рассказал будто бы снившиеся ему тяжелые сны, а именно: будто он был ломовой лошадью и в числе других вьючных животных возил солдатский фураж, называемый Ретийским, потому что он перевозился в Ретию. Оказалось впоследствии, что так и было в действительности, как он рассказывал; хотя ему все это представлялось в его же сновидении» (Августин, «О Граде Божьем», XVIII.18). 

[12] Исх. 7:10—11: «И бросил Аарон жезл свой пред фараоном и пред рабами его, и он сделался змеем. И призвал фараон мудрецов [Египетских] и чародеев; и эти волхвы Египетские сделали то же своими чарами: каждый из них бросил свой жезл, и они сделались змеями, но жезл Ааронов поглотил их жезлы»; Исх. 7:20—21: «И поднял [Аарон] жезл [свой] и ударил по воде речной пред глазами фараона и пред глазами рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь, и рыба в реке вымерла, и река воссмердела, и Египтяне не могли пить воды из реки; и была кровь по всей земле Египетской. И волхвы Египетские чарами своими сделали то же». Ср. также Исх. 8:6—7: «Аарон простер руку свою на воды Египетские [и вывел жаб]; и вышли жабы и покрыли землю Египетскую. То же сделали и волхвы [Египетские] чарами своими и вывели жаб на землю Египетскую».

© Перевод: Анна Блейз, 2020

Ссылки