Три книги Оккультной Философии

Генрих Корнелий Агриппа

Книга Первая

Глава VI. О чудесных природах воды, воздуха и ветра

Не менее могущественны и оставшиеся две стихии — вода и воздух; и природа их не устает творить чудеса. И впрямь, вода столь необходима, что без нее не может прожить никакое животное; и никакая трава, ни иное растение не может прорасти, не будучи увлажнено водой[1]. В ней заключено семенное качество (virtus seminaria) всех вещей[2] — прежде всего, животных, семя которых явным образом водянисто, но также и плодов, и трав: хотя семена их имеют земляную природу, но чтобы они плодоносили, их надобно растопить водой — будь то влага самой земли, или роса, или дождь, или же вода, добавленная нарочно для этой цели. 

Соответственно, Моисей сказал лишь о воде и земле, что они порождают душу живую[3]. Но вода порождает два рода тварей, а именно, плавающих в воде и летающих в воздухе над землей. И то же Святое писание свидетельствует, что порождения земли отчасти обязаны воде: сказано, что по сотворении мира полевые кустарники и травы еще не росли, ибо «Господь Бог не посылал дождя на землю»[4].

Сила этой стихии столь велика, что и возрождение духа не может совершиться без воды, как сам Христос свидетельствовал Никодиму[5]. Также и в религиозных обрядах, в таинствах искупления и очищения, вода обладает великой силой и не менее важна, чем огонь. Бесчисленна и многообразна польза, которую она несет, ибо силой ее сохраняется, порождается, питается и укрепляется все сущее. Потому Фалес Милетский и Гесиод полагали, что вода была первой из всего сущего и что она древнее всех прочих стихий и даже сильнее их[6], ибо она повелевает всеми прочими. И впрямь, как утверждает Плиний, вода пожирает землю, угашает пламя, взбирается на высоты, хранится в тучах, почитающих небеса своими владениями, а затем выпадает на землю, побуждая все сущее к росту[7]. Неисчислимы чудеса воды, о которых сказано у Плиния[8], Солина[9] и во многих исторических описаниях. О чудесных ее свойствах упоминает и Овидий в своих стихах:

 

…Средь дня, о Аммон рогоносный,

Струи студены твои, на заре и закате — горячи.

Передают, что древесный кусок от воды Атаманта

Вдруг загорается в дни, когда лунный ущерб на исходе.

Есть у киконов река, — коль испить из нее, каменеют

Сразу кишки; от нее покрываются мрамором вещи.

Кратид-река и Сибара, полям пограничная нашим, —

Те придают волосам с янтарем и золотом сходство.

Но удивительно то, что такие встречаются воды,

Свойство которых — менять не только тела, но и души.

Кто не слыхал про родник Салмакиды с водой любострастной?

Или про свойство озер эфиопских? Кто выпьет глоток их,

Бесится или же в сон удивительно тяжкий впадает.

Если же кто утолит из криницы Клитория жажду,

Недругом станет вина и к чистой воде пристрастится, —

То ли противная в ней вину горячащему сила,

То ль Амитаона сын, по преданиям жителей местных,

После того, как унял он неистовство Претид безумных

Помощью трав и заклятий, потом очищения средства

В воду криницы метнул, — с тех пор ей вино ненавистно.

Свойство иное совсем у воды из Линкестия. Если

Кто-нибудь станет ее пропускать неумеренно в горло,

То закачается так, будто цельным вином опьянился.

Есть в аркадской земле водоем — Фенеон у древнейших —

С двойственной странно водой, которой ночами страшитесь!

Ночью вредна для питья; днем пить ее можно безвредно[10].

 

Кроме того, Иосиф упоминает об одной реке странного свойства, протекающей между Аркеей и Рафанеей, городами в Сирии. На протяжении всего дня субботнего она течет полноводно, однако затем источник воды иссякает, будто его заткнули, на целых шесть дней, так что реку можно переходить по сухому руслу; на седьмой же день некая неведомая причина снова возвращает воду во всем изобилии. Вследствие этого местные жители называют ее Субботней рекой, по имени священного седьмого дня иудеев[11].

В Евангелии мы читаем о купальне у Овечьих ворот (de piscina Probatica), в которой ангел возмущал воду, и первый человек, сходивший в нее после того, исцелялся от своей болезни[12]. И такою же силой и могуществом, читаем мы, обладал источник нимф Ионид, который находился в Элиде, в селении Гераклея, близ реки Кифер. Когда в тот источник погружали тело больного, из него выходили все недуги, и человек вставал здоровым и невредимым[13].

Павсаний утверждает, что на Ликее, горе в Аркадии, был источник именем Агрия, и всякий раз, когда засуха в тех местах грозила уничтожить урожай, приходил жрец Ликейского Зевса и, принесши жертву, возносил святые молитвы тому источнику. При этом он держал в руке ветку дуба и опускал ее на дно того священного источника. И пар от всколыхнувшейся воды поднимался в воздух и привлекал к себе облака. Собравшиеся облака распространялись по всему небу и через некоторое время проливались дождем, орошая всю местность[14]. Но более всех прочих знатоков об удивительных чудесах воды писал врач Руф Эфесский[15], и [того, о чем он писал], насколько я знаю, не найдется ни у одного другого автора.

Остается сказать о воздухе. Его дух животворен; он пронизывает все сущее, наделяя все вещи жизнью и [свойственным им] составом (vitam & consistentiam); он связует, движет и наполняет всё. Потому еврейские учителя не числят его среди стихий, но почитают за посредника и клей (medium & glutinum), соединяющий различные вещи воедино, и как бы за некий дух, распространяющий отголоски мирового инструмента (spiritum mundani instrumenti reboantem)[16]. И впрямь, [из всех стихий] воздух ближе всего к небесным влияниям; потому он хранит их в себе и разделяет с другими стихиями и вещами смешанной природы.

Не менее важно и то, что, подобно некоему божественному зерцалу, он принимает, удерживает и переносит в себе образы (species) всех вещей, природных и рукотворных, и всевозможных речей. Проникая через поры в тела людей и животных, как наяву, так и во сне, он оставляет в них отпечатки [этих образов] и тем самым созидает вещество разнообразных чудесных сновидений, предчувствий и предзнаменований[17]. Потому и говорят, что человека, проходящего через такое место, где кого-то убили или где недавно спрятали мертвое тело, мгновенно охватывает ужас и страх. Это из-за того, что воздух в таком месте наполнен ужасными образами человекоубийства. И дух человека вдыхает их и испытывает потрясение схожего рода, из которого проистекает страх; ибо все, что производит внезапное впечатление, ошеломляет наше естество.

Потому-то многие философы и полагали, что именно воздух есть причина сновидений и многих других впечатлений души: ведь он доносит до наших чувств тени, подобия или образы, отделившиеся от вещей и речей и приумножившиеся в самом воздухе; от чувств же эти образы переходят к воображению, от которого их и принимает душа; и если последняя свободна от забот и прочих к тому препятствий и готова воспринять эти образы немедля, то они лепят ее по своему подобию. Чувствам людей и животных эти образы передаются сообразно собственной своей природе, но все же они исходят от небес. Пребывая в воздухе, они принимают в себя те или иные отпечатки, а затем, согласно своим способностям и наклонностям, могут сообщаться какому-либо одному чувству в большей мере, нежели прочим[18].

Так что, быть может, и впрямь возможно естественным образом и безо всяких суеверий передать мысленный образ (mentis conceptum) — за кратчайшее время и без помощи каких-либо духов-посредников —  от одного человека к другому, находящемуся от него вдалеке (пусть даже расстояние и местопребывание того неизвестны); и хотя измерить упомянутое время в точности невозможно, оно никоим образом не превысит двадцати четырех часов. Я научился это делать и проделывал часто, как и аббат Тритемий[19].

Вдобавок, есть такие образы, не только духовные, но и природные, которые исходят от вещей (как некое влияние, передающееся от тела к телу) и набирают силу в воздухе, после чего посредством света и движения открываются нашему зрению, а затем и прочим чувствам, и могут творить и являть нам чудеса, как доказывал и учил Плотин[20]. И можно наблюдать, как при южном ветре воздух сгущается в тонкие облака, в которых образы дальних крепостей и гор, лошадей, людей и прочих вещей отражаются, словно в зеркале, а затем исчезают, как только облака разойдутся[21]. Аристотель в «Метеорологике» показал, что радуга иногда отражается в воздушном облаке, точно в зеркале[22]. Альберт утверждал: «Образы тел созидаются природной силой влажного воздуха с такой же легкостью, как и отражения вещей в [других] вещей»[23]. Аристотель же упоминал о человеке с неким расстройством зрения, из-за которого воздух перед ним становился подобием зеркала, отражавшего зрительные лучи и не пропускавшего их наружу. Куда бы тот человек ни пошел, он повсюду видел перед собой собственное лицо[24].

Схожим образом, можно искусственно изготовить такие зеркала, которые будут создавать в воздухе, вдали от зеркала, какие угодно образы; и человек невежественный сочтет, что видит демонов или тени душ, однако то будут лишь подобия, схожие с ними, но лишенные всякой жизни. Общеизвестно также, что если в темном помещении, закрытом от всякого света, пропустить солнечный луч через малое отверстие и положить под него листок белой бумаги или обычное зеркало, то можно будет увидеть все, что освещается солнцем снаружи[25].

Есть и еще одна удивительная иллюзия, а именно: если искусно нарисовать какие-либо образы или написать буквы и поместить их ясной ночью под лучи полной луны, то воздух воспримет и усилит их подобия, и они отразятся посредством лунных лучей; и если другой человек увидит это издалека, то сможет прочитать и распознать их на диске, или на круге, Луны. Это искусство передачи тайных посланий весьма полезно для осажденных поселений и городов; к нему нередко прибегал Пифагор[26], и в наши дни оно тоже известно некоторым людям, включая и меня.

Впрочем, всё это и многое другое утверждено в самой природе воздуха и объясняется [законами] математики и оптики. Кроме этих подобий, отражения которых доступны зрению, есть и другие, доступные слуху, — те, что проявляются как эхо. Но есть и другие, сокровеннейшие искусства — такие, как способность слышать и понимать на большом расстоянии, что говорит другой человек, даже если то будет сказано шепотом и втайне.

Также от стихии воздуха происходят ветры: в действительности они[27] — не что иное, как быстро движущийся воздух. Главные из них — четыре, те, что дуют с четырех углов небес. Это Нот, [дующий] с юга, Борей — с севера, Зефир — с запада, и Апелиот, или Эвр, — с востока; Понтан перечислил их в следующем двустишии:

 

С севера дует Борей, с юга — Нот на Олимповы склоны,

Запад — во власти Зефира, с востока же Эвр наступает[28].

 

Нот — южный ветер, туманный и влажный, теплый и болезнетворный. Иероним называл его виночерпием дождя[29], а Овидий описывал так:

 

…Нот на влажных выносится крыльях, —

Лик устрашающий скрыт под смольно-черным туманом,

Влагой брада тяжела, по сединам потоки струятся,

И облака на челе; и крылья и грудь его в каплях[30].

 

Борей же — северный ветер, противоположный Ноту, буйный и шумный: он делает воздух ясным, рассеивая облака, и сковывает воду льдом. У Овидия он говорит о себе в таких словах:

 

…Гоню облака я унылые — силой,

Силой колеблю моря и кручу узловатые дубы,

И укрепляю снега, и градом поля побиваю.

Тот же я, если своих настигну братьев под небом, —

Ибо там поприще мне, — с таким побораю усильем,

Что небеса до глубин от наших грохочут сражений

И грозовые огни из туч исторгаются полых.

Тот же, когда я вношусь в подземные узкие щели,

В ярости спину свою под своды пещер подставляю,

Мир весь земной и Аид тревожу великим трясеньем[31].

 

Зефир[32], которого еще называют Фавонием, — самый легкий из ветров, дующий с запада и веющий ласково, холодный и влажный, изгоняющий зиму и распускающий цветы. Напротив него — Эвр, он же Субсолан и Апелиот, дующий с запада, ветер влажный, туманный и стремительно-прожорливый. О них Овидий пел так:

 

Эвр к Авроре тогда отступил, в Набатейское царство,

В Персию, к горным хребтам, озаряемым утренним светом.

Запад и те берега, что солнцем согреты закатным,

Ближе к Зефиру, меж тем как в Скифию и в Семизвездье

Вторгся ужасный Борей; ему супротивные земли

Влажны всегда от туманов сырых и дождливого Австра[33].

 

 

 

[1] Источник этого рассуждения — «Античные чтения» Целия Родигина (XIV.38).

[2] Следующие рассуждения до слов «Христос свидетельствовал Никодиму» заимствованы из «Гармонии мира» Джорджи (I.7.4).

[3] «И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею по тверди небесной <…> И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее» (Быт. 1:20—21); «И сказал Бог:  да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так» (Быт. 1:24). 

[4] Быт. 2:5.

[5] Ин. 3:5: «Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие».

[6] «Античные чтения» Целия Родигина (XIV.38). Древнегреческий философ Фалес Милетский (640/624—548/545), по свидетельствам многих античных авторов, считал стихию воды первопричиной всего сущего. В «Теогонии» Гесиода утверждается: «Прежде всего во вселенной Хаос зародился…» (116, пер. В. Вересаева); по мнению некоторых толкователей, этот первородный Хаос имел водную природу. Ср. также рассуждение из трактата Плутарха «Об Исиде и Осирисе»: «Еще говорят, что солнце и луна пользуются для передвижения не повозкой, но кораблем, намекая, что их возникновение и насыщение происходят от воды. И есть мнение, что Гомер, как и Фалес, полагал в воде начало рождения всего сущего, узнав об этом у египтян. И думают, что Океан — это Осирис, а Тифия — это Исида, потому что она выкармливает и взращивает все живое. К тому же эллины называют выделение семени “апусиа”, а совокупление — “синусиа”, слово же “сын” (гийос) производят от “гидор” (вода) и “гисай” (идет дождь)» (34, пер. Н. Трухиной).

[7] Плиний, «Естественная история», XXXI.1: «Не что иное, как вода, поглощает сухую землю, угашает пламя, поднимается ввысь и притязает даже на власть над небесами; не что иное, как вода, распространяя облака вдаль и вширь, перехватывает животворный воздух, которым мы дышим, и в столкновении с ним порождает громы и молнии <…> Выпадая на землю, эти воды становятся первопричиной всего, что на ней рождается».

[8] Плиний, «Естественная история», XXXI.1—30.

[9] Гай Юлий Солин, «Собрание достопамятных сведений», 33:1—4, 52:41—52.

[10] Овидий, «Метаморфозы», XV:309—334, пер. В. Шервинского.

[11] Иосиф Флавий, «Иудейская война»: «В эту поездку он [= Цезарь Тит] осматривал также весьма замечательную по своей природе реку, про­текающую посредине между Аркеей и Рафанеей и обладающую удивительным свойством. Водообильная и довольно быстро несущаяся во время те­чения, река ровно шесть дней в неделю иссякает от самого источника и представляет глазам зрителя сухое русло; в каждый же седьмой день воды ее снова текут, точно не было никакого перерыва. Такой порядок течения река сохраняет в точности, вследствие чего она и названа Суб­ботней рекой по имени священного седьмого дня, празднуемая иудеями» (VII.5.1, пер. Я. Черткова). Переводчик делает следующее примечание к этому отрывку: «Еврейское название этой легендарной реки “Самбатион”. О ней часто упоминается в талмудической и в позднейшей еврейской литературе, боль­шею частью в связи с другими легендарными местностями, как с местом пребывания десяти колен или потомков Моисеевых. По всем этим сказаниям река бушует 6 дней, а в субботу утихает. Плиний также рассказывает об этой реке и говорит, что она 6 дней течет, а в седьмой течение ее прерывается. По словам, же Иосифа река в течение 6 дней иссякает, а только в субботний день течет. Ввиду такого разногласия многие считают это место нашего текста испорченным. <…>  По еврейскому преданию, впрочем, Самбатион не есть река, наполненная водой, а песком и камнями».

[12] Ин. 5:2—4: «Есть же в Иерусалиме у Овечьих [ворот] купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил [в нее] по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью». 

[13] Павсаний, «Описание Эллады», VII.22.4: «Стадиях в 50 от Олимпии находится поселение элейцев, Гераклея; около него протекает река Кифер. В реку тут впадает источник, а у источника есть святилище нимф. Имена этих нимф каждой в отдельности: Каллифаея, Синаллеаксис, Пегея и Иасис, общее же им название — Иониды. Купающиеся в этом источнике получают исцеление от всяких болезней и недугов» (пер. С. Кондратьева).

[14] Павсаний, «Описание Эллады», VIII.38.3: «…от Гагно был назван источник на горе Ликее, который, подобно реке Истру, течет и зимой и летом с одинаковым количеством воды. Если долгое время стоит засуха и если долгое время стоит засуха и начинают засыхать семена в земле и деревья, тогда жрец Зевса Ликейского, обратившись к воде, молится и, помолившись, приносит жертву, которая полагается по закону, затем он опускает ветку дуба на поверхность источника, а не в глубь его; и когда вода всколыхнется, поднимается пар в виде тумана, немного погодя этот туман обращается в облако и привлекает к себе другие облака, вследствие чего на аркадскую землю спускается дождь» (пер. С. Кондратьева).

[15] Руф Эфесский (I—II вв. н.э.) — римский врач-анатом; Агриппа подразумевает его трактат «Вопросы пациенту».

[16] Т.е. за среду, в которой распространяются звуки мировой гармонии. Источник этого рассуждения — трактат Джорджи «Гармония мира», I.7.4.

[17] Источник этого рассуждения —  трактат Фердинандо Понцетти «Натуральная философия» (Рим, 1515), II.9.7.

[18] Там же, III.3.3.

[19] Ср. предисловие к книге III «Стеганографии» Иоганна Тритемия: «В одной книге, написанной древним философом по имени Менастор, я как-то прочел, что при помощи особого искусства можно в пределах двадцати четырех часов передать образ своих мыслей другу, находящемуся от нас сколь угодно далеко, — и сделать это без помощи слов или книг и без посланников, и притом с величайшей точностью, в величайшей тайне и на самом далеком расстоянии».

[20] Плотин, «Эннеады», V.6—7.

[21] Агриппа описывает феномен миража, опираясь на сведения из «Натуральной философии» Фердинандо Понцетти, II.2.1.

[22] Аристотель, «Метеорологика», книга III. Этот и два следующих примера Агриппа заимствовал из «Античных чтений» Целия Родигина (XII.26).

[23] Альберт Великий, «О небесных явлениях», III.4.13.

[24] Аристотель, «Метеорологика», III.4.373b: «Так, например, с [человеком], смутно и нечетко видящим, случалось временами, что, когда он шел, ему казалось, будто перед ним все время идет обращенный к нему призрак. Это происходило оттого, что его зрительные луч отражался обратно к нему самому. [Зрительный луч] из-за болезни был настолько слаб и вконец обессилен, что даже окружающий воздух становился для него зеркалом и он не мог [его] отодвинуть» (пер. И. Брагинской).

[25] Здесь Агриппа описывает принцип камеры-обскуры, известной еще с древних времен, а в Средние века нередко использовавшейся для астрономических наблюдений.

[26] Это описание Агриппа заимствовал из «Античных чтений» Целия Родигина (V.42).

[27] Источник рассуждения (отсюда и до слов «сковывает воду льдом») — главы 26—27 трактата Беды Достопочтенного «О природе вещей».

[28] Строки 669—670 из поэмы итальянского поэта и философа Джованни Понтано (1426/1429 — 1503).

[29] Эта метафора, первоисточник которой неизвестен, заимствована из «Античных чтений» Целия Родигина (VIII.28).

[30] Овидий, «Метаморфозы», I.264—267, пер. С. Шервинского.

[31] Там же, VI.690—699.

[32] Источник рассуждения (отсюда и до слов «стремительно-прожорливый») — глава 26 трактата Беды Достопочтенного «О природе вещей».

[33] Овидий, «Метаморфозы», I.61—66, пер. С. Шервинского. Австр — одно из названий южного ветра.

© Перевод: Анна Блейз, 2018

Ссылки