Три книги Оккультной Философии

Генрих Корнелий Агриппа

Книга Первая

Глава XIV. О том, что такое Мировой Дух (spiritus mundi) и какие узы (vinculum) связуют между собой сокровенные силы [вещей]

Демокрит, и Орфей, и многие пифагорейцы, самым прилежным образом изучавшие небесные силы и низшие природы, утверждают, что все полно богов[1], — и не без основания, ибо нет в мире вещи столь превосходного свойства, чтобы она могла довольствоваться силою одной лишь собственной природы безо всякой божественной помощи[2]. Они называли эти божественные силы (virtutes divinas), разлитые во всем сущем, богами (deos); Зороастр же называл их божественными манками (divinas illices), Синезий — символическими приманками (symbolicas illecebras)[3], другие — жизнями (vitas), а еще иные — душами (animas); и утверждали, что от них зависят силы вещей, ибо только душа способна распространяться из одной материи (materia) на другие вещи, с которыми она имеет дело, — как в случае с человеком, который простирает свой ум на умопостигаемые [вещи], а воображение — на воображаемые. Вот что имеют в виду, когда говорят, что душа одного предмета (entis) вышла из него и вошла в другой, очаровывая его и мешая ему действовать, как адамант (adamas) мешает магниту (magnetem) притягивать железо[4].

Это правда, что душа есть Перводвигатель (primum mobile), движимый собственной волей[5]. Однако тело (corpus) или материя (materia) само по себе к движению не способно и отстоит от своей души очень далеко. Вот почему полагают, что необходим более действенный посредник (а именно, такой, который почти уже не тело, но еще не вполне душа, или почти уже не душа, но еще не вполне тело), при помощи которого душа бы соединялась с телом[6]. Полагают, что такой посредник и есть Мировой Дух (spiritum mundi), который мы называем квинтэссенцией (essentiam quintam)[7], потому что он не от четырех стихий, а [сам по себе] есть некая пятая [стихия], сущая вне их и над ними. Итак, этот дух необходим как посредник, чтобы небесные души могли заключаться в плотных телах и наделять их чудесными дарами. И дух этот пребывает в Мировом Теле (corpore mundi) таким же образом, как и наш [дух] — в теле человеческом; и как силы (vires) наших души передаются членам [наших тел], так и сила (virtus) Мировой Души распространяется на все сущее посредством квинтэссенции: во всей вселенной не найдется ничего, что не несло бы в себе искры этой силы. Но в изобилии и обильнее всего она вливается в те вещи, которые вобрали в себя больше Духа[8]; вбирают же они его от звездных лучей в меру того, насколько могут им уподобиться[9].

Итак, этот Дух распространяет все сокровенные свойства (proprietas) в травах, камня и металлах посредством Солнца, Луны, планет и звезд, сущих над планетами. Однако Дух этот может принести нам больше пользы, если мы будем знать, как отделить его от стихий или, по крайней мере, будем использовать главным образом те вещи, которые наиболее обильны этим Духом. Соответственно, те вещи, в которых Дух в меньшей степени погружен в тело и меньше ограничен материей, действуют более мощно и совершенно, а также охотнее порождают вещи, себе подобные, — ибо им присущи все производительные и семенные силы.

Именно по этой причине алхимики стремятся отделить Дух от золота и серебра: будучи отделен и извлечен должным образом, а после добавлен к любой материи того же рода, то есть к любому металлу, он тотчас же порождает золото и серебро. Мы научились это делать и время от времени наблюдали, однако нам не удавалось произвести больше золота по весу, нежели то, из которого был извлечен дух. Так как дух есть форма расширяющаяся, а не сжимающаяся, он не может превратить несовершенное тело в совершенное превыше своей меры. Впрочем, не стану отрицать, что этого все же можно достичь средствами какого-либо иного искусства.

 

 

[1] Античные авторы приписывают это высказывание Фалесу:  «Некоторые также утверждают, что душа разлита во всем; быть может, исходя из этого, и Фалес думал, что все полно богов» (Аристотель, «О душе», I.5.411а, пер. П. Попова); «…ска­зал Фалес, вели­чай­ший из семи муд­ре­цов: “Люди долж­ны думать, что все, нахо­дя­ще­е­ся у них перед гла­за­ми, пол­но богов”» (Цицерон, «О законах», II.26, пер. В. Горенштейна). Ошибочную ссылку на Демокрита Агриппа повторяет за Альбертом Великим, у которого позаимствовано это утверждение: «Школа пифагорейцев (которой во многих отношениях следовал Демокрит, ибо он утверждал, что у камней есть души) принимала за данность, что все сущее полно богов, как позднее пел в своих стихах Орфей: он говорил, что боги суть божественные силы, разлитые во всем сущем…» («О минералах», II.1.1).

[2] Источник этого рассуждения — трактат Ф. Джорджи «Гармония мира», II.2.1.

[3] Ср. М. Фичино, «О жизни», III.1: «Эти соответствия между [материальными] формами и логосами, сущими в Мировой Душе, Зороастр называл “божественными манками” (illices), а Синезий подтверждает, что они суть магические приманки (illecebres)». Словом illices («манки») Фичино переводит термин «юнги» (ἴυγγες, букв. «вертишейки») из «Халдейских оракулов», приписывавшихся Зороастру. Греческий термин «юнги» происходит от слова ἴϋγξ, которое в быту обозначало птицу вертишейку, но устойчиво ассоциировалось с магией. Эта связь восходит к архаической практике любовного колдовства, направленной на возвращение неверного возлюбленного: колдун ловил вертишейку, привязывал ее к колесу и вращал, произнося заклинания. Затем название «юнг» было перенесено на само это колесо или магический волчок, который крутили заклинатели, чтобы призвать духов-посредников.  Позднее, под влиянием платоновской концепции Эроса как духовной сущности, слово «юнг» стало обозначать силу, связующую богов и людей.

Ср. также Синезий, «О сновидениях», 2.2—3: «…[все вещи] суть члены единого тела, и не на том ли основаны чары магов? Несомненно! Ведь чары, как и знамения, передаются от одной части [вселенной] к другой, и тот воистину мудр, кто разумеет связи между частями вселенной. Он привлекает к себе одну вещь посредством другой, ибо имеет в своем распоряжении приманки даже для самых далеких вещей — звуки, вещества и фигуры».

[4] В Средние века слово «адамант» (др.-греч. ἀδάμας, букв. «непобедимый») — античное название некоего чрезвычайно твердого вещества — стали относить к алмазу, а исключительную твердость алмаза, в свою очередь, смешивали и отождествляли со свойством магнита притягивать железо. В ряде европейских языков название магнита восходит к греческому ἀδάμας. Этой путаницей объясняется приведенное здесь поверье о том, что алмаз нейтрализует свойства магнита.

[5] Агриппа заимствует это утверждение у М. Фичино: «…сама Душа приходит в движение легче всего прочего, так как она есть самодвижный Перводвигатель» («О жизни», III.1) Подразумевается, что в нисходящем порядке эманаций способность к движению возникает только на уровне души. В «Первоосновах теологии» Прокла душа охарактеризована как «первично движущееся» (200).

[6] Это рассуждение — сокращенный пересказ отрывка из главы III.3 трактата М. Фичино «О жизни».

[7] Лат. букв. «пятой сущностью».

[8] Ср. М. Фичино, «О жизни», III.1: «…как сила нашей [человеческой] души воздействует на члены нашего тела посредством духа (per spiritum), так и сила Мировой Души распределяется среди всех дольних вещей посредством квинтэссенции (quinta essentia), которая, подобно Духу в Мировом Теле, действует повсюду, но в особенности — в тех вещах, которые впитали в себя больше всего Духа этого рода».

[9] Отсюда и слов «порождает золото и серебро» Агриппа пересказывает рассуждения, содержащиеся в главе III.3 трактата М. Фичино «О жизни».

© Перевод: Анна Блейз, 2018

Ссылки