Исповедь. Глава 49

Алистер Кроули

Эта глава — вершина всей моей книги. Содержание ее столь необычайно и требует столь обширных и глубоких предварительных объяснений, что я пребываю в отчаянии. Все это для меня так серьезно, что ответственность захлестывает с головой. Вся моя предыдущая жизнь была не более, чем подготовкой к этому событию, а вся последующая — не только определялась им, но и была целиком им поглощена.

Я уже не раз предпринимал попытки написать историю этих нескольких недель — например, в том разделе «Храма царя Соломона», который был опубликован в «Эквиноксе» (vol. I, no. VII). Я не могу включить указанные документы прямо в текст книги и остаться притом в рамках литературной благопристойности, так что они будут представлены в конце, в приложениях, вместе с «Книгой закона».

Большую часть последних девяти лет (и каждый год — в большей мере, чем предыдущий) я занимался тем, что доказывал человечеству в целом заявленные тогда предпосылки. Дабы сделать каждый элемент тезиса как можно яснее и определеннее, я постараюсь подать их по отдельности и в строгом порядке.

Итак, мы с Уардой покинули Хельван и устремились в Каир. (Дату не помню: возможно, это было одиннадцатое или тринадцатое марта.) Жилье (адрес не помню) мы сняли себе в среду, шестнадцатого марта. В один из последующих дней, не имея толком чем заняться, я совершил Предварительное призывание, о котором уже упоминалось выше. я хотел просто показать жене сильфов — никакой более серьезной цели у меня не было; с тем же успехом ее можно было сводить в театр. Увидеть их она не смогла (или не захотела), но вместо этого погрузилась в странное состояние ума. Никогда еще я не видел ее такой.

— Они тебя ждут, — всё твердила она, рассеянно, но настойчиво.
Меня ее поведение порядком рассердило.

Семнадцатое марта.

Не помню, предпринял ли я еще одну попытку показать Розе сильфов, но, видимо, да. В моем характере упорствовать до последнего. Она снова погрузилась в то же самое состояние и повторяла ту же фразу, прибавляя: «Это всё ребенок» и «всё Осирис». Думаю, ее упрямство меня раздосадовало, и именно по этой причине я призвал Тота, бога мудрости — скорее всего, при помощи инвокации, приведенной в «Книге Исрафель» («Эквинокс», vo.I, vo. VII), которую знал наизусть. Возможно, я бессознательно задавался вопросом, нет ли и в самом деле чего такого в ее словах, и желал просветления.

Дневник утверждает: «Тот, призванный с большим успехом, вошел в нас», — но мне здесь чудится некое самодовольство, чтобы не сказать гордыня. Никакого ощутимого результата я на самом деле не помню.

Восемнадцатое марта.

Возможно, я повторил призывание. Дневник: «Откровение, что ждущий — Хор, которого я оскорбил и теперь должен призвать».

«Waiter» в этом контексте звучит как насмешка[1]. Я еще подумал, что со стороны Уарды вставлять ремарки от себя — совершеннейшее бесстыдство. Я хотел, чтобы она увидела сильфов.

И все же один момент произвел на меня большое впечатление: откуда Уарда узнала, что я оскорбил Хора? Все злоключения Мазерса объяснялись его чрезмерной приверженностью Марсу, представляющему другую сторону личности Хора, а я, без сомнения, тяготел к противоположной позиции: не любил Марса и пренебрегал им как персонификацией грубого, нерассуждающего насилия.

Но не попала ли она, по счастливому стечению обстоятельств, в яблочко? Упоминание имени Хора натолкнуло меня на идею подвергнуть ее перекрестному допросу.

— Откуда ты знаешь, что все это говорит именно Хор? Опиши мне его, — сказал я.

В египетской мифологии Уарда разбиралась хуже, чем девяносто девять каирских туристов из каждой сотни. Ее ответы меня ошеломили. Шансы, что она не права, сводились к одному на много миллионов.

Я позволил ей продолжить. Она рассказала мне, как призвать Хора. инструкции, с моей точки зрения, были — сущий вздор. Я предложил сделать по-другому. Она решительно отказалась изменить хоть единую деталь и сулила успех (что бы это ни значило) в субботу или в воскресенье. Если у меня еще оставались на тот момент какие-то духовные устремления, то разве что достичь самадхи (чего я еще никогда не делал). Уарда обещала, что мне это удастся. Я согласился исполнить все инструкции — хотя бы для того, чтобы продемонстрировать ей, что от нарушения даже всех правил кряду ничего особенного не случится.

В какой-то день (но точно до двадцать третьего марта) Уарда показала конкретного бога, с которым пребывала в общении, на стеле в Булакском музее, где мы с ней никогда до тех пор не бывали. Это был не Хор в обычной своей форме, но Ра-Хор-Хут[2]. Меня, несомненно, очень поразил тот факт, что единица хранения — сама по себе стела была непонятная и ничем не примечательная — имел инвентарный номер 666. Впрочем, я отмахнулся от этого как от очевидного совпадения.

Девятнадцатое марта.

Я расписал ритуал и провел призывание безо всякого успеха. Мне портили дело не только собственный скептицизм и вопиющая абсурдность церемонии, но и то, что проводить ее нужно было в мантии перед открытым окном на улицу в полдень. Впрочем, Уарда согласилась предоставить мне еще одну попытку — в полночь.

Двадцатое марта.

Призывание возымело ошеломительный успех. Нам сообщили, что «настало Равноденствие богов» — то есть началась новая эпоха. Мне же предстояло утвердить связь между солярной духовной силой и всем человеческим родом.

Разные соображения показали мне, что Тайные вожди Третьего ордена (то есть A.'. A.'., чьи первый и второй ордена известны как  G.'. D.'. и R.R. et A.C. соответственно) послали вестника, дабы наделить меня саном, на который утратил право Мазерс. Я поставил условием, что должен достичь самадхи, — иными словами, получить такую степень просветления, без которой заявлять подобные притязания было бы чересчур самоуверенно.

Двадцать первое—двадцать второе—двадцать третье марта.

Скорее всего, это был откат после успехов двадцатого. Феномены ослабели, поблекли. Я попытался прояснить положение вещей старыми методами и совершил долгую дивинацию на Таро, которая не принесла совершенно никаких результатов.

С двадцать третьего марта по седьмое апреля.

Я произвел изыскания относительно стелы, и ассистент куратора в Булаке перевел для меня надписи на французский. Я сделал их поэтический парафраз. Уарда велела мне входить в комнату, где совершалась работа, ровно в полдень восьмого, девятого и десятого числа, и записывать все, что услышу, прекращая работу ровно в час.

Это было сделано.
В эти три часа были написаны три главы «Книги закона».

Я постарался изложить все это как можно короче. К восьмому апреля я уже был совершенно уверен в реальности коммуникации и довольно спокойно повиновался странным, прихотливым инструкциям жены — но скептическое отношение к происходящему сохранил все равно. 

 


[1] Waiter — помимо всего прочего переводится как «ждущий приема» и «официант». — Примеч. перев.
[2] Ра-Херу-Хути-Ба-Хадит — египетское божество, управляющее вторым деканатом Овна (в 1904 году — с первого по десятое апреля). — Примечание WEH.


Ссылки