Письмо 29. Что значит уверенность?

Алистер Кроули

Cara Soror,
Твори свою волю: таков да будет весь Закон.

Так и вижу, как вы сейчас на меня смотрите, изогнув эту вашу левую бровь, премного умудренную жизнью! Понимаю, вы желаете спросить, а что конкретно я подразумеваю под уверенностью — в свете того, что «…в одном сомнений нет: сомненья есть всегда»1.

Кроме того, можно вспомнить главу из «Книги лжей» (да, опять!):

Китаец не может не думать, что в октаве — 5 нот.

Чем более необходимым кажется что-либо моему разуму, тем больше вероятность того, что, отстаивая это, я утверждаю ограничение.

Я спал в объятиях Веры — и, пробудившись, увидел, что обнимаю труп; я пил и плясал всю ночь напролет с Сомненьем — и наутро увидел в нем непорочную деву2.

На вашем месте я бы даже не пытался спорить с китайцами: они ведь не постесняются напомнить вам, что от вас исходит тот самый трупный смрад.

Ну и еще один «Гимн святого Фомы», как и надо было, наверное, его назвать3:

Сомневайся. 

Сомневайся в себе. 

Сомневайся даже в том, сомневаешься ли ты в себе. 

Сомневайся во всем. 

Сомневайся даже в том, сомневаешься ли ты во всем. 

Порою кажется, что за всеми осознанными сомнениями таится некая глубинная уверенность. О, убей ее! Раздави змею! 

Да вознесется рог Сомнения-Козерога! 

Глубже и глубже рой, углубляясь в Бездну Ума, пока не отроешь лисицу-«ТО». Гончие, ату! У-лю-лю! Эгей! Гоните «ТО» на флажки! 

Трубите конец охоты! 

И, опять же — о, что за дивная книга! Я ведь только сейчас это понял! — посмотрите на титульный лист! Видите этот разворот? Слева — одинокий «?», а справа — такой же «!» посреди пустой страницы! А вдобавок вам стоит прочесть большой очерк под названием «Солдат и Горбун: ! и ?»; вы найдете его в первом номере первого тома «Эквинокса».

Но каждое из этих рассуждений (примечательно, nich[t] wahr?4) скатывается в восторженную рапсодию, в дифирамб, в пеан5. А это нехорошо. Ведь вам-то нужно совсем другое — простая, приземленная проза, показывающая правдоподобие в процентах! Вы хотите знать, какова вероятность того, что мое «наверняка» окажется правдой.

Предлог для казуистики? Ну, по крайней мере, для классификации. Скажете, тут все зависит от того, каким тоном это сказано? Разумеется, и коль скоро речь зашла о классификации, то обратимся прямиком к Божественному Поймандру, который с обычной для него ясностью различает и формулирует нюансы, связанные с нашим вопросом. Он выделяет три степени истинности:

* Истинно

* Безо всякой лжи достоверно

* В высшей степени истинно6

Разница между 1 и 2 вполне очевидно: спросите меня, который час, я отвечу — «полтретьего», и это будет достаточно правдиво. Но член Королевского астрономического общества не удовольствуется таким приблизительным ответом. Он хочет точности. Он желает знать долготу до секунды; он должен выбрать метод измерения времени; ему нужно учесть поправки на то и на сё. Наконец, ему потребуется какая-то интерпретация всей системы (разумеется, совершенно произвольная), и тут всплывет вопрос относительности. И даже после этого каждый узелок в паутине его расчетов потребует специальных оговорок.

И вся эта замысловатая дифференциация, интеграция, верификация и Бог его знает что еще в конце концов приведет к утверждению, о котором можно будет сказать: «Безо всякой лжи достоверно».

Простите, отвлекусь на минуточку! В консульстве Тэнъюэ, что на юго-западе Китая, у самой границы, единственной ниточкой, связывавшей нас с Англией, Родиной и Красотой оставался пекинский телеграф. Однажды он замолчал на целую неделю, и мы сильно тревожились, потому что последняя телеграмма, пришедшая до того, сообщала, что в Шанхае вспыхнул мятеж и погибло семнадцать полицейских-сикхов. Мы всерьез опасались, что вся страна в любой момент может ополчиться против «чужеземных демонов». Но вот, наконец, по прошествии еще трех дней и уже под вечер, из города прибыл долгожданный вестник с целой кипой телеграмм. Увы! Все они сообщали дословно одно и то же (не считая даты отправки): «В Пекине полдень».

Как выяснилось, их должны были пересылать через Юнчан, а оба оператора решили уйти в опиумный загул и благоразумно взяли отпуск на десять дней.

Так вот. Гермес Трисмегист не удовольствуется фугами астронома, на каком бы хитроумном и колоссальном оргáне тот ни играл их. Третья степень истинности требует большего. Гермес вроде бы и соглашается, что астроном зашпаклевал все щелочки, даже самые крохотные, но затем отметает все его расчеты одним широким жестом: дверь, которую бедняга так старательно укреплял, все время стояла нараспашку!

Иными словами, вся изысканная конструкция астронома подобна неуклюжему подростку на первом балу: она стоит в полном одиночестве и конфузится, не понимая, куда себя приткнуть. Потому что это его так называемое летнее время, или время по Гринвичу, или любое другое время, которое он использовал, может быть сколь угодно точным само по себе, но только по отношению к некоей системе мер, которая неизбежно оказывается произвольной. Эта система не объективна и не окончательна; да, разумеется, никто ее не оспаривает, но только потому, что никому до этого нет дела — во всех случаях, кроме того, о котором мы говорим. Она не «истинна в высшей степени».

Что же тогда Гермес понимает под истиной «в высшей степени»?


  1. Из стихотворения Кроули «Сад Януса».↩︎

  2. «Книга лжей», глава 45.↩︎

  3. Далее приводится глава 51 «Книги лжей», которая называется «Работа терьера».↩︎

  4. «Не так ли?» (нем.).↩︎

  5. Для меня естественно (и даже в своем роде неопровержимо), что Сомнение — это нечто определенное, решительное и даже агрессивное. Ничего общего с полными смятения и страха стенаниями какого-нибудь изнуренного и растерянного раба на зарплате! Нет! Это торжествующий вызов! Это принципиальное несогласие! Это когда возражают только ради того, чтобы возразить! По-ирландски!

    Идеальный образ Сомнения как я его понимаю сотворил Браунинг:

    К нам вскочил Токай на стол,
    Кастелян у гномов, право,
    Мал, но и ловок и тяжел,
    Оружие нацеплено браво;
    На север, на юг глаза скосил,
    Вызов засухе протрубил,
    Нахлобучил шляпу с пером для задора,
    Пальцем рыжий ус крутнул,
    Сдвинул со звоном медные шпоры,
    Туже будский кушак стянул,
    И нагло — за пояс всех бы заткнул —
    Плечо сгорбатил, знай-де, приятель,
    Ему ли бояться, да этакой шатьи ль —
    И так, эфес отважно сверкает,
    И правой рукой он бок подпирает,
    Малютка герр Аусбрух выступает
    [стихотворение Р. Браунинга «Токай» в пер. В. Левика].

    На самом деле на токай совершенно непохоже! Скорее, это его сосед вроде эгерской бычьей крови или другого крепкого и простого красного вина, как, например, риоха. Но любопытно, что Браунинг изобразил его горбатым карликом; должно быть, за этим стоит что-то глубинное. Интересно, что? (Надо спросить у Юнга!)↩︎

  6. Начало «Изумрудной скрижали», авторство которой приписывалось Гермесу Трисмегисту, он же Божественный Поймандр (Ποιμανδρις), т.е. «Пастырь мужей».↩︎



Ссылки